С той январской ночи, полной беды, крови, жестокости, чести, мужества, героизма и славы, нас отделяют 14 лет. Много это или мало? Наверное, не в этом суть. Главное - какие мы уроки извлекли из 20 Января. Об этом, а также о некоторых исторических параллелях мы беседуем с известным исследователем проблем геноцида азербайджанцев, кандидатом филологических наук Асифом Рустамли.
- XX век запомнился азербайджанцам, кроме всего прочего, еще и тем, что наша страна и наш народ в течение предыдущего столетия многократно подвергались агрессии и массовому уничтожению: мартовские события 1918 года, советская оккупация, первое переселение западных азербайджанцев, территориальные претензии армян и последовавшая за этим Карабахская война... Но, кажется, март 18-го и январь 90-го занимают в этом ряду особое место, не так ли?
- Да, две эти даты имеют много общего. Я бы сравнил с “черным” январем и апрель 1920 года, когда 9-я и 11-я большевистские армии вступили в Баку, практически уничтожив независимость Азербайджана. Словом, и в 18-м, и в 20-м, и в 90-м годах прошлого века ставилась одна и та же цель - подавить в народе стремление к суверенитету, не дать Азербайджану выйти из-под влияния империи. Эффект же, как вы знаете, получился совершенно обратным: после мартовских событий 1918 года и январской трагедии 1990 года национально-освободительному движению азербайджанского народа был придан новый, еще более мощный импульс, когда оба раза по прошествии некоторого времени наша Отчизна обретала независимость. Почему так происходило? Мне кажется, все дело в том, что в массовом сознании азербайджанцев и в начале века, и в конце был разрушен целый ряд мифов - о старшем брате, о дружбе народов, о сильной армии-защитнице мира и справедливости. Вооруженные до зубов полчища стреляли в безоружных людей, проявляя невиданную жестокость. В обоих случаях большевистско-советская военщина активно использовала армян в преступлениях против азербайджанцев. Более того, в начале века совместно с “красными” вовсю орудовали регулярные армянские части, находившиеся на тот момент в Баку и его окрестностях. Приведу такой факт: начиная с конца 1917 года и по июль 1918-го армянские вооруженные отряды под командованием Дро, Андраника и других головорезов при полном попустительстве (а иногда и содействии) большевиков уничтожили и сожгли в общей сложности 211 тюркских селений Карабаха, Нахчывана, Гейчи. В создавшихся ситуациях объективно начинался поиск путей выхода из тупика. В итоге единственно верный выход ассоциировался с обретением или реставрацией независимости.
Хотелось бы упомянуть еще об одной важной черте, которая объединяет март 18-го и январь 90-го годов. Речь идет о стремлении подавить в первую очередь голос народа, голос интеллигенции, средств массовой информации. В начале века в Баку имелся целый ряд типографий - “Туран”, “Новруз”, “Ачыг сез” и др., где издавались передовые газеты и журналы того времени, печатные органы, в которых уже тогда открыто говорилось о необходимости обрести собственную государственность, сделать Азербайджан суверенным. Так вот, армяно-большевистские соединения 31 марта 1918-го одним из основных ударов старались нанести именно по бакинским типографиям. То же самое мы могли наблюдать в январе 90-го, когда вначале был взорван энергоблок Азербайджанского телевидения (собственно, с этого и началась агрессия), а затем военная комендатура, взявшая власть в столице в свои руки, запретила выход печатных органов.
- Несмотря на то, что оценка январской трагедии была дана давно, нынче нет-нет да и слышны голоса тех, кто пытается исказить события тех дней, принизить роль героизма и самоотверженности простых людей, оправдать империю, которая, дескать, пыталась навести конституционный порядок. Вы не знаете, в чем причина проявления такой забывчивости?
- Слово забывчивость, думаю, тут неуместно. Лично у меня оно ассоциируется с манкуртизмом, и я не стал бы нарекать таким термином кого-то из своих сородичей, даже если они глубоко заблуждаются. Просто нужно помнить, что такого рода высказывания льют воду на мельницу врага, который, кстати говоря, в течение одного только XX столетия не раз пытался посеять рознь внутри нашего народа, провести некий водораздел в мыслях и взглядах азербайджанцев, чтобы потом легко нас победить. Ведь одна из главных целей, которую ставили большевики и армяне в марте 18-го, заключалась в том, чтобы создать условия для оттока тюркского населения из Баку, сделать нашу столицу аморфно-интернациональной и таким образом оторвать стратегически важный город от всего остального Азербайджана. А в январе 90-го советская империя пыталась, кроме всего прочего, еще и сохранить статус-кво Баку как якобы самого интернационального города Союза, не дать стать главному городу Азербайджана центром национально-освободительного движения. Вот что необходимо осознать и о чем надо помнить! Но, к сожалению ли, к счастью ли, азербайджанцы - народ, любовь которого к чему-то или к кому-то пересиливает его ненависть, в сознании которого закреплено ярко выраженное благожелательное отношение к соседям. Говорю вам это как человек, большую часть своей сознательной жизни посвятивший изучению мифологии, литературы и истории своего народа. Хотя в то же время сегодня ясно одно: новых трагедий, подобных мартовским 1918 года и январским 1990-го, больше не будет. Азербайджанцам уже невозможно преподать урок силой оружия. Мы стали сплоченнее, сознательнее, наше национальное сознание обогатилось положительным и отрицательным опытом, мы лучше знаем свою историю, свою литературу. Мы уже не те, что были 100 или 10 лет назад.

Беседу вел
З. Эльдароглу

“Вы меня узнаете: я буду в черном пальто”, - сказала мне по телефону Ширинбаджи ханум, когда мы договаривались о встрече. Почему она не добавила к тому “и в черной косынке”, я поняла уже позже. Черный платок - символ извечной материнской скорби, горькой вдовьей судьбы - за много-много лет так прижился к ее облику, словно и не было никогда радости и счастья в семье Сафаровых...
...Они оба рано осиротели. Она - маленькая и жизнерадостная Ширинбаджи, он - широкоплечий и высокий, под два метра ростом Вафадар Сафаров, бывший пограничник, недавно вернувшийся с войны с орденами и медалями на груди. “И что особенного ты нашел в ней?” - удивлялись знакомые, узнав о решении Вафадара жениться. “Полюбил, вот и нашел”, - коротко отвечал он. Они сами, как смогли, сыграли себе свадьбу. Потом, один за другим, родились дети: четыре сына и одна дочь. И все у них было хорошо. Бывший воин, Вафадар часто вспоминал и рассказывал жене и детям о том, как в мае 45-го въехал он на танке в Берлин, как служил там в частях Советской армии еще два года по окончании войны, как из четырех братьев Сафаровых, отправившихся добровольцами на ту проклятую войну, в живых остаться Всевышний дозволил лишь ему... Он настолько увлекательно живописал события тех лет, что однажды она не выдержала и в очередной свой отпуск отправилась...в Германию. По возвращении жена с гордостью рапортовала мужу: “Я побывала на том самом месте, где ты тогда стоял на танке!”
А потом пришло в их семью первое горе. Очень большое горе. В автокатастрофе погибли сразу два сына. В тот день Ширинбаджи ханум впервые повязала вмиг поседевшую голову черным платком. Но кто знал, что это горе не будет последним... Кто знал, что никогда уже не снимет она этот платок... На конец 80-х годов пришелся небывалый подъем общественного сознания. Каждый новый день был полон политических событий и ожесточенных споров, всюду проходили митинги, разворачивались большие и малые дискуссии, в которых в той или иной степени принимал участие каждый из свидетелей тех дней. - Муж всегда говорил мне: “Если начнется война в Карабахе, я попрошу, чтобы мне дали в командование сто солдат. Я знаю, как надо воевать”, - вспоминает Ширинбаджи ханум. В ту страшную ночь с 19 на 20 января, когда раздались первые залпы орудий, Вафадар киши сказал своим домочадцам, строившим догадки по поводу причин этого грохота: “Вы ошибаетесь, не салют это. Началась война, я должен идти”. Он надел свой парадный, в орденах и медалях, пиджак, сел в “Москвич” и двинулся в сторону Тбилисского проспекта.
- Он планировал сначала забрать из больницы невестку с внуком, привезти их домой, а уже после “идти на войну”, - говорит Ширинбаджи ханум. - В полном неведении мы прождали его всю ночь. Затем мы искали его семь дней подряд, обошли все больницы и морги, но никто не знал, где он. Это были такие страшные дни... Мы все время плакали, почти ничего не ели, не спали. Потом уже, когда мы случайно узнали о том, что его тело находится в мечети, я своими глазами увидела и поняла, что произошло с мужем в ту ночь. Автоматная очередь, начиная с головы, прошила все его тело. По тому, как при нем были какие-то военные документы, его сначала отвезли в военный госпиталь... Похоронили Вафадара Сафарова со всеми почестями в Аллее шехидов. Горе семьи Сафаровых, как и горе всех остальных семей, потерявших в те дни родных людей, разделяли тысячи и тысячи наших соотечественников. Это была великая скорбь всего народа, в трагическом безмолвии провожавшего в последний путь своих шехидов. Горя в те черные январские дни было столько, что, казалось, если бы оно могло дымиться, то дымом окутался бы весь мир.
Тот “Москвич”, на покупку которого Вафадар киши вместе со своей женой долгое время собирал деньги, был раздавлен танком. Кому принадлежала эта бесформенная груда железа, удалось определить уже позже, и то только благодаря чудом уцелевшему номеру. Спустя время, когда государство стало компенсировать семьям погибших при событиях 20 января материальный ущерб, Ширинбаджи ханум, как и многие другие вдовы, подала иск на выплату стоимости “Москвича”. С тех пор прошло 14 лет, и многие из подавших в тот год заявления, действительно, получили от государства машины, либо их стоимость. Но документы Ш. Сафаровой почему-то до сих пор находятся “на рассмотрении” в Верховном суде. - А нам так нужна эта машина, - говорит Ширинбаджи ханум, - ведь семья у нас большая: девять внуков, два правнука. Проблем очень много, да решать их очень сложно: к чиновникам на прием не пробиться, у дверей каждой организации стоит охранник. Спасибо профсоюзам, каждый год мне дают путевку в санаторий на горячие источники в Лянкяран. Спасибо госконцерну “Азеравтонаглийат”, благодаря которому один из моих внуков получил работу. Спасибо доброму человеку из отдела образования, который помог устроиться на должность преподавателя моей дочери. Хочется, пока жива, хоть что-нибудь для них сделать. Пенсия у меня маленькая, вот и приходится через каждые два месяца сдавать квартиру. Да и квартира моя, сама видишь, в каком состоянии...
Выходя из дома, где жила когда-то большая и дружная семья Сафаровых, я еще раз оглянулась на небольшую мемориальную доску. Ее повесили, как посетовала Ширинбаджи ханум, только спустя семь лет после гибели мужа. Короткая надпись гласит: “Здесь жил Сафаров Вафадар Агамирза оглы, погибший 20 января. 1923-1990 гг.”. И ни слова о том, что человек этот прошел войну, и всю свою дальнейшую жизнь проработал в органах внутренних дел, сопровождал высоких гостей, приезжавших в нашу страну...
Сегодня, как и каждый год в эти дни января, на страницах нашей газеты публикуются материалы, посвященные той страшной трагедии. Помнить, напоминать, рассказывать о тех страшных днях - наш долг, святая обязанность. Но еще больше мне хотелось бы, чтобы печальная история, которую поведала мне маленькая седовласая Ширинбаджи ханум, еще раз напомнила всем нам и о том, что жизнь продолжается, и наряду с почитанием памяти погибших в наших душах и делах должна сосуществовать забота о тех, кто до сих пор не снимает черный платок со своей головы.

С. Рафиева

С высоты четырнадцати лет трагических событий 20 января 1990-го все более становится очевидным: необходимо и далее изучать уроки тех дней, пополнивших славные страницы летописи истории Азербайджана. Надо издавать труды, монографии, писать книги, поэмы, картины, снимать художественные и документальные фильмы о величии духа и бесстрашии нашего народа в дни “черного” января. Очевидцы тех кровавых событий могут рассказать сотни историй о героизме, стойкости, умении объединиться в нужный час, когда приходит беда...
“Траурные мероприятия в эти дни отмечаются не только у нас, но и во многих странах СНГ, где организаторами выступают азербайджанские общины”, - говорит председатель общества “20 Января” Сахиб Ализаде, ставший в результате тех трагических событий инвалидом II группы. По его словам, за прошедшие годы правительство немало сделало для инвалидов 20 Января, для семей шехидов. Так, Министерство труда и социальной защиты населения за 14 лет выделило для инвалидов январских событий порядка 105 автомобилей, в прошлом году - три. Многим инвалидам были предоставлены квартиры, десятки отправлены на лечение в Турцию, Иран, Германию. “И сегодня правительство выделяет средства для лечения тяжелобольных”, - говорит наш собеседник. Вместе с тем он с сожалением отметил, что нередко чиновники на местах при рассмотрении просьб и жалоб этих людей проявляют цинизм.
- Общество “20 Января” ни с какой общественной, неправительственной структурой нельзя сравнивать. Наша организация имеет особый характер, особый статус. Мы не раз обращались в Кабмин, парламент, чтобы нашей организации была предоставлена определенная помощь для оперативного решения проблем инвалидов, членов семей шехидов. Хочу напомнить еще раз, что в результате вторжения советских войск в Баку в общей сложности пострадали 740 человек, 340 стали инвалидами, 137 были убиты.
...Вынуждены сделать небольшое отступление. Общество “20 Января” пребывает сегодня в удручающем состоянии. Расположенная на территории Аллеи шехидов, организация занимает часть павильона бывшего кафе-чайханы. В этом холодном, запущенном помещении трудно долго находиться, проводить встречи с членами общества, численность которых составляет 340 человек, принимать гостей из других стран... Даже если кто-то из солидных бизнесменов или рядовых граждан захочет позвонить в эту организацию, предложить помощь, просто по зову сердца прийти сюда, столкнется с неимоверными трудностями. О том, где находится общество “20 Января”, не знают даже многие чиновники, по долгу службы обязанные хотя бы изредка бывать здесь. В городской справочной напрочь отсутствуют номера телефонов, поскольку организация задолжала Министерству связи три миллиона манатов.
“Честно говоря, вспоминают о нас только раз в году, в том числе и газеты”, - такое мнение высказывали некоторые члены общества. По словам руководителя организации, в прошлом году ими был издан пилотный экземпляр книги “1990. 20 января”, в которой собраны материалы, фотодокументы о трагических страницах истории Азербайджана в борьбе за независимость в разные периоды. В сборнике опубликованы списки погибших в Баку в 1918 году турецких солдат, лиц, репрессированных в 1937-м, шехидов “черного” января: “Однако для издания массовым тиражом книга-память требует больших средств. В правительстве нам обещали, что помогут, остается надеяться и ждать”.
- В то же время, - говорит руководитель Низаминского районного отделения Султан Азимов, - официальные органы сделали для нас немало: после отмены льгот указом президента с прошлого года стали выдавать дополнительные 100 тысяч манатов, и инвалиды 20 Января, в том числе я сам, стали получать порядка 200 тысяч манатов в месяц.
- А сколько участников трагедии 20 января мы потеряли за прошедшие 14 лет? - Восемнадцать человек, пятеро из которых погибли на Карабахской войне. Десятки человек прикованы к постели. Многие из нас до сих пор носят осколки пуль в своем теле. Моя пуля, настигшая меня на Баладжарском шоссе, уже всегда будет со мной. Да, мои дети гордятся своим отцом, я часто выступаю в разных бакинских школах. Правда, с каждым годом приглашений становится все меньше, все реже школы проводят уроки, посвященные событиям 20 января. Говоря о помощи, хочу отметить содействие гуманитарных организаций Ирана и Турции. В каждую годовщину они оказывают помощь, дают эхсан.
- А как вам вспоминаются те далекие дни?
- В то время я работал на военном заводе “Искра”, и 15 января, в день, когда до страшной ночи оставалось пять дней, на собрании коллектива я вышел из рядов КПСС, заявив представителям той власти: “Мы знаем, что для сохранения своих кресел партийные чиновники готовы на все, даже на сговор против своего народа. Мы готовы принять вызов и не отступим”. И по беззащитной живой баррикаде, охраняющей подступы к столице, был открыт беспощадный огонь... Ненависть и тупая жажда мщения за наш свободолюбивый и непокорный нрав продолжались, как вы помните, и в последующие дни. К сожалению, до сих пор никто из виновников и организаторов бакинской расправы не предстали перед судом.
- Это движение, движение за независимость, было рождено в недрах народа, и волною прокатилось по всей стране, - продолжает беседу член правления общества, инвалид II группы, получивший ранение у Сальянских казарм, Фамиль Шукюров. - Я полностью присоединяюсь к мнению своих товарищей: это день торжества свободы и демонстрации высокого духа и стойкости нашего народа, поднявшего свой голос против советской империи.
- Все еще раздаются голоса, дескать, можно было бы избежать крови. Ведь не пролилась же она в Средней Азии.
- Да, с таким мнением мы тоже сталкивались: можно было избежать кровопролития, все равно советской империи пришел бы конец, она была обречена. Один философ сказал: случайности есть следствие нашей реальности. Эта реальность была неотвратима, она накапливалась и формировалась в течение всех 70-ти лет коммунистического режима. Волна кровавых расправ прокатилась по Прибалтике, Грузии. Для того чтобы эта империя рухнула, кто-то должен был стать локомотивом развала. Такая участь выпала также и на долю нашего народа. Кремль в своей агонии не понимал, что таким образом он ускоряет свою гибель.
Наш народ этот день никогда не забудет.
Прошел немалый срок. Дочери Сахиб муаллима, к примеру, в этом году исполняется 14 лет... Задача отцов и дедов, государства и правительства, частного сектора воплотить героизм, проявленный во время январских событий, в книгах, произведениях искусства. Пусть сегодня общество “20 Января” работает в аскетических условиях, эти бытовые проблемы решаемы. Главное - дух этих гордых людей, доказавших на деле свое бесстрашие, стал образцом для подрастающего поколения. И тот факт, что количество людей, участвующих в церемонии памяти жертв 20 января, растет с каждым годом, превышая три миллиона, яркое свидетельство народной благодарности и памяти. Аллаh сизя ряhмят елясин.

С. Шихалиева

20 января 1990 года... Когда советские полчища, “приправленные” фашиствующими армянскими молодчиками, вошли в Баку, им противостояли лишь несколько тысяч наших безоружных соотечественников. Расправиться с ними не составило труда одной из мощнейших армий мира. Но вот достичь поставленных целей - запугать и сломить свободолюбивый народ, потопить в крови республику - красно-коричневой армии не удалось: уже на следующий день, 21 января, на похоронах жертв бесчеловечной акции, осуществленной под покровом ночи, весь азербайджанский народ сплотился в единый грозный кулак. Кадры, запечатлевшие весь путь похоронной процессии от центра столицы до Нагорного парка, путь, сплошь устланный алыми гвоздиками, облетели весь мир. А вскоре эти прекрасные цветы превратились в олицетворение скорби... В те трагические январские дни гвоздики в Баку доставляли жители окрестных поселков - Зиря, Тюркан, Шувалан, Маштага, Бина и др. Своими воспоминаниями с корреспондентом “НВ” делится один из тех, кому удалось с честью выполнить миссию по обеспечению траурных церемоний символами всенародной скорби, житель поселка Бина Ариф Кадыров.
- 19 января вечером в нашем поселке было неспокойно: мужская часть населения, собравшаяся у поселкового совета, горячо обсуждала последние сообщения, скудно поступавшие из столицы. Примерно в 21.00 мы услышали странный гул, доносившийся с центральной трассы. Оказалось, что это шла бронетехника со стороны авиагородка. Надо отметить, что еще днем мы были встревожены слишком частыми полетами военных, транспортных и грузовых самолетов, которые садились на военном аэродроме авиабазы в Кала. Мы догадывались, что таким образом союзное командование стягивало в Баку дополнительные силы. Однако все же не верилось, что центр пойдет в Азербайджане на повторение тбилисских событий апреля 89-го.
А утром следующего дня я узнал о зверствах советских военных формирований, и меня захлестнули слезы негодования, горечи и обиды. За что наш народ вызвал к себе такое отношение? С одной стороны - набирающая обороты агрессия Армении, а с другой - подлое вероломство союзного руководства, обагрившего руки в крови невинных людей.
21 января ко мне пришли соседи и сказали, что погибших той ночью захоронят на самом высоком месте в Баку - в Нагорном парке. Мы решили съездить в город, чтобы хоть чем-нибудь помочь, однако помощников было так много (практически весь город пришел), что наше содействие даже не понадобилось. Но там же мы услышали призыв к владельцам парниковых хозяйств предоставить на похороны цветы. Реакция последовала моментально. Если бы вы только могли наблюдать тогдашнюю ситуацию: начиная с 20 по 23 января ни одна коробка с цветами не покинула территорию Азербайджана. Не секрет, что в то время большая часть цветов с парников бакинских сел “шла” в союзные республики, а также в Москву, Ленинград и Киев. Причем ни один “цветочник” даже и не подумал о том, что потеряет на этом огромные деньги. 22 января с самого утра, несмотря на то, что Баку был заполонен бронетехникой и враждебно настроенными к местному населению военными, в столицу стали подъезжать грузовики с цветами. Не хочу хвалиться, но лично я привез все цветы из своего парника, то есть более 10 тысяч гвоздик. А таких, как я, были сотни. Вы ведь видели те кадры, запечатлевшие море цветов. Даже водители грузовиков, узнав, куда и для каких целей я везу столько цветов, отказывались принимать плату.

Б. Батыев