Есть одна очень хорошая житейская мудрость: при знакомстве человека не узнаешь, в браке - не распознаешь, лишь при разводе вам о нем станет все известно. Впрочем, более убедительно это наблюдение иллюстрирует история, главными героями которой являются не только одна из наших постоянных читательниц и ее экс-супруг, но и представители отечественной Фемиды.
...C Геннадием Зуевым - своим старым знакомым, Жанна Вайнберг встретилась случайно, летним вечером 1998 года, когда возвращалась от одной из подруг. Завязался обычный в таких случаях разговор: как, мол, жизнь, да почему так плохо выглядишь... Геннадий посетовал, что с тех пор, как его жена, получив развод, уехала в Москву, он живет вдвоем с тяжелобольной старой матерью. Жанна пообещала выкроить на днях время, чтобы повидаться со старенькой тетей Катей, а может, чем-то помочь двум одиноким людям. Если бы она только знала тогда, чем впоследствии обернется это сострадание к прикованной к постели старой женщины... Но, к сожалению, нам, людям-песчинкам, гонимым ветром судьбы, не суждено предугадать. И потому история эта получила следующее продолжение.
...Прошел год, как они жили с Геннадием в гражданском браке. Когда-то Жанна работала медсестрой, и ей не составляло большого труда ухаживать за его матерью. Она меняла под ней постельное белье, выносила горшки, вставала, заслышав стоны, среди ночи. В июне 1999-го старушка скончалась, а через полгода, в декабре, Жанна и Геннадий зарегистрировали свой брак. Все началось с того момента, как в 2002 году в очередной раз Жанне предложили работу - присматривать за ребенком. Она, было, собралась приступить к своим новым обязанностям, но родителям малыша, что вполне естественно, захотелось уточнить место прописки будущей няни.
Чтобы у читателя не возникло вопросов по этому поводу, поясню некоторые обстоятельства. Продав после смерти мужа свою квартиру, вместе с двумя взрослыми сыновьями Жанна уехала в Беларусь. Там ее мальчики обзавелись семьями, у них появились свои дети, а Жанна, спокойная за то, что судьба ее детей устроена, решила вернуться в родной Баку. Здесь одна из бывших подруг предложила ей оформить опекунство с последующим завещанием квартиры над больной сестрой. Она уже начала ухаживать за той женщиной, но тут в ее судьбе возник Геннадий. Он и уговорил Жанну отказаться от планов опекунства, предложив руку и сердце.
Итак, Жанна обратилась к мужу с просьбой прописать ее. К тому же, нужно было оформлять пенсию, менять старый советский паспорт на новое удостоверение личности. С этого момента, как говорит она сама, кончилась его игра в благородство, начались бесконечные и необоснованные придирки. Отношения супругов заметно ухудшились. Два года назад Жанна случайно нашла у мужа письмо от его бывшей супруги, в котором та уговарила его развестись с “этой аферисткой”, поскорее продать квартиру и переехать к ней.
Тут Жанне становится многое понятно: и перемена в отношении к ней, и грубость мужа, и придирки... По совету адвоката, она подает иск с требованием о прописке, на которую, согласно Семейному кодексу, она имела право уже спустя шесть месяцев после заключения брака. Как это ни покажется впоследствии весьма странным, но Г.Зуев идет вместе с супругой к нотариусу и расписывается в том, что он согласен прописать жену. Взамен Жанна оставляет ему расписку, в которой обещает, что при продаже квартиры она не будет чинить ему препятствия в обмен на предоставление материальной компенсации или жилплощади. В 2002 году Ж. Зуева прописывается в квартире мужа. Казалось, что проблема решена. О письме забыто. Жанна устраивается на работу, а Геннадий едет в отпуск в Москву...
По его возвращении Ж.Зуевой приходит повестка из суда. И тут следует новый шок: мужчина, с которым она прожила пять лет, подает иск о признании брака... фиктивным. Изменить ситуацию, в которой оказалась Жанна, пытаются сразу три ее соседки по дому - Р.Алиева, С.Алиева, Л.Гамидова. Они идут к нотариусу и ставят свои подписи под свидетельством о том, что на протяжении всех этих лет супруги Зуевы жили под одной крышей, вели общее хозяйство, вместе похоронили мать супруга, вместе принимали гостей и т. д. Низаминский суд (судья Т.Насруллаева) приступает к рассмотрению иска. С обеих сторон были приглашены свидетели. С Жанниной - те самые три соседки и давняя подруга С. Рубизова, со стороны Г. Зуева - сосед А. Ахмедов и охранник автостоянки, который, как и следует предположить, жену Геннадия никогда в глаза не видел. Решение суда было более чем парадоксальным. Не принимая в расчет показания четырех свидетельниц со стороны ответчицы, а полагаясь только на сказанное свидетелями истца, судьи постановляют аннулировать брак. Получилось, что Жанна поселилась в квартире Геннадия как бы по трудовому найму - чтобы за определенную плату ухаживать за его больной матерью, содержать в порядке жилплощадь, стирать и готовить обеды. Напрашивается мысль, которую суд почему-то проигнорировал: зачем тогда нужно было регистрировать брак в официальном порядке, давать женщине свою фамилию, вести общее хозяйство и, прошу прощения, делить с ней постель? Если это не брак, то тогда что это? Найдется немало женщин, которые за деньги согласятся ухаживать за больными и немощными стариками, и всем известно, что называются они сиделками, но никак не законными супругами. И если следовать логике представителей закона, то точно таким же образом, как и в истории с Ж. Зуевой, наше правосудие вполне может с такой же легкостью аннулировать любой брак, на действительность которого не указывает разве что наличие у супругов общих детей. (Кстати, судья Низаминского районного суда Т. Насруллаева на мою просьбу прокомментировать свое решение ответила категорическим отказом, ссылаясь на то, что все и без того изложено непосредственно в решении суда.)
Не вдаваясь в столь очевидные частности, суд все же выносит свое решение. Разумеется, за аннулированием брака последовало и аннулирование прописки Ж. Зуевой на жилплощади “фиктивного” супруга. Геннадий не мог не знать о том, что, лишившись прописки, Жанна автоматически теряет возможность переехать к сыновьям в Беларусь. Прекрасно знал он и о том, что выброшенная им на улицу женщина не имеет крыши над головой, и если он не позаботится о ней с ответственностью Мужчины, то в Баку на одного бомжа станет больше. Он знал обо всем, но решил идти до конца.
Последующее за сим рассмотрение дела в Апелляционном суде (судья С.Бабаев) не изменило ситуацию: решение Низаминского суда осталось в силе. Причем четыре свидетельницы со стороны ответчицы на этот раз даже не были выслушаны. Соседки Жанны, решившие во что бы то ни стало быть услышанными, написали жалобу в прокуратуру, обращения в Республиканское общество солидарности народов Азербайджана “Содружество” и Комитет защиты женщин. На состоявшемся 30 января в Верховном суде, последнем пока из череды судебных, заседании Жанна предъявила их общие с Геннадием фотографии, как бы еще раз подтверждая не фиктивность их брака. Фигурировало здесь и то самое письмо, в котором бывшая супруга призывала Г. Зуева продать квартиру и ехать к ней. Но и на этот раз суд обжаловал решения двух предыдущих инстанций: брак по-прежнему признавался недействительным, а свидетельские показания судьями не были приняты во внимание. А 1 марта Низаминский районный суд подтвердил решение Апелляционного суда о насильственном выселении Ж. Зуевой из квартиры по ул. Нахичеванского, и теперь ее судьба уже действительно повисла на тоненьком волоске. Цепляясь за соломинку, сейчас Жанна вместе со своим адвокатом и представителями из общества “Содружество” добились аудиенции у председателя Верховного суда, подана жалоба и в Конституционный суд. Где-то же должна быть правда!
P.S. Когда этот материал был уже готов к печати, ко мне позвонила Жанна Зуева. “Вот я и стала бомжем,” - сообщила она мне. Оказалось, что, едва получив на руки решение Низаминского суда от 1 марта, Геннадий тут же сменил замки на дверях и собрал в сумки нехитрые пожитки своей “аннулированной” супруги. Ту ночь Жанна провела в 24-м отделении полиции, поскольку Г. Зуев тут же обратился к представителям правопорядка с требованием оградить его частную жизнь от посягательств постороннего (!) человека...
