Бакинский мемориальный дом-музей Джалила Мамедкулизаде готовится к двум юбилеям: 135-летию со дня рождения выдающегося азербайджанского сатирика и общественного деятеля, как он сам себя называл - Моллы Насреддина ХХ века - и 100-летию со дня выхода в свет первого номера журнала “Молла Насреддин”.

Мемориальный дом-музей Джалила Мамедкулизаде является живым свидетелем нашей истории и бесценным кладезем для исследований не только ученых - филологов, искусствоведов, философов, но и всех приверженцев отечественной культуры. Стенды музея, книги, фотографии и, конечно, многочисленные экземпляры журнала “Молла Насреддин” доподлинно воспроизводят атмосферу тех лет, образы самого Дж. Мамедкулизаде, а также его ближайших друзей, коллег, родственников. Как рассказала директор дома-музея Периханым Махмудова, с первых же дней своего существования этот очаг культуры ведет большую исследовательскую, образовательную, просветительскую и воспитательную работу. Его фонды содержат более четырех тысяч раритетов; в музейной библиотеке хранятся ценнейшие издания, включая уникальные рукописи “молланасреддиновцев”.
- Каждый элемент интерьера квартиры, детали мебели, фамильные сервизы, письма - все здесь собиралось буквально по крупицам, - рассказывает П.Махмудова. Еще в восьмидесятых годах прошлого века квартира Джалила Мамедкулизаде превратилась в дом-музей, но только в 1994 году после того, как президентом Азербайджана стал Гейдар Алиев, состоялось открытие экспозиции, благодаря которой Молла Насреддин обрел второе рождение и подлинное историческое значение.
Бакинская квартира служила ему одновременно и офисом, и местом отдыха. Здесь гостили и трудились, творя “между строк” искрящиеся шедевры национальной сатиры и юмора, Али Назми и Омар Фаиг Неманзаде, Абдуррагимбек Ахвердов и Узеир Гаджибеков. Здесь в творческих блокнотах и на газетных полосах материализовывались басни и фельетоны, анекдоты и мемуары знаменитого на всем Востоке журнала “Молла Насреддин”. Здесь прошел один из самых ярких периодов жизнедеятельности Джалила Мамедкулизаде. И его последние дни. Сидя за письменным столом, среди вороха бумаг, отредактированных и еще не правленных корреспонденций, в начале 1932 года наш замечательный учитель и коллега скончался от обширного кровоизлияния.
Современники отмечали, что хотя журнал “Молла Насреддин” являлся коллективным органом прогрессивной интеллигенции Азербайджана, по сути, именно Дж.Мамедкулизаде создал и взрастил журнал, на страницах которого расцвел его самобытный талант сатирика и публициста, ознаменовавший новую эпоху в истории литературы и общественной мысли азербайджанского народа. Все талантливые представители новой азербайджанской прозы, по утверждению Л.Анненского, вышли из “чухи” Джалила Мамедкулизаде. На страницах “Моллы Насреддина” - в фельетонах, карикатурах и язвительных репликах смело высмеивались такие всем нам знакомые, увы, и по сей день пороки общества, как бюрократизм, тунеядство, взяточничество. Но непримиримая борьба с ними посредством сатиры и юмора символизирует единство, всеобщность людей - представителей разных стран, времен и народов. Тени бессмертных героев азербайджанского сатирика - как положительных, так и отрицательных - мы ежедневно встречаем рядом с собой, а иногда и украдкой открываем в самих себе, изо всех сил стараясь исправиться. Он писал колоритные портреты своих главных героев, словно пропуская их через собственную душу, одухотворяя и осеняя их судьбы живительным дыханием вечности. “О мои братья мусульмане! - писал по этому поводу Дж.Мамедкулизаде в первом номере “Молла Насреддина”. - Если вы захотите узнать, над кем смеетесь, положите перед собой зеркало и внимательно всмотритесь в свое изображение”.
- В судьбе Дж.Мамедкулизаде, так же, как и в жизни героев его произведений, да и в жизни каждого из нас, радость шла рука об руку с печалью, счастье - с горем, а смех - со слезами, - говорит П.Махмудова. - О непростой судьбе великого сатирика свидетельствует хотя бы такой показательный штрих: несмотря на то, что у него была своя типография, при жизни на Родине было издано считанное количество его литературных произведений. Первое значительное сочинение Дж.Мамедкулизаде - повесть “Пропажа осла” из цикла “События в селении Данабаш” - было написано 1894 году, а опубликовано лишь в 1936-м, после смерти писателя.
Резко выступая против угнетателей всех мастей и общественно-политических строев, Джалил Мамедкулизаде, похоже, так и не смог смириться с молохом социалистической революции, “не до конца понял”, как писали тогда. Всячески преследуемый и атакуемый за свой едкий и справедлиый смех как со стороны “левых”, так и “правых”, Молла Насреддин ХХ века не получил должного признания и от властей “свободных и голодных”. Но все это до поры до времени оставалось за кадрами исторической летописи, как за потаенной дверью веселой сказки, поведанной мудрецом Моллой Насреддином. Вот и в своей бакинской квартире выдающийся сатирик поселился после возвращения из вынужденной “ссылки” в Тебриз, где увидели свет восемь номеров “Моллы Насреддина”, а их главный идейный вдохновитель, помимо прочего, принимал активное участие в национально-освободительном движении Южного Ирана. Как рассказали нам сотрудники музея, за подобное “вероломство” Дж.Мамедкулизаде был объявлен персоной нон грата в Тебризе, а после смерти писателя его сыну Энверу, эмигрировавшему в Иран, пришлось даже сменить по этой причине славную “демократическую” фамилию отца на “бекскую” по матери - Джаваншир, боясь преследований и гонений со стороны правящих ортодоксов. Другого сына писателя - Митхата - постигла и вовсе трагическая участь - ранняя смерть от туберкулеза. В расцвете лет скончались и первые две жены Дж.Мамедкулизаде - Халима ханум и Зейнабага ханум. Известно, что потомков Джалила Мамедкулизаде судьба разбросала по всему свету: они живут не только в Азербайджане, но и в Польше, Франции, Иране. По иронии судьбы (а быть может, по закономерности, ведь “пролетарский” писатель критиковал и высмеивал в первую очередь пороки людские, а не генетическое происхождение подлинных народных героев, многие из которых являлись выходцами из аристократических семей), его последней, третьей по счету и самой любимой женой, той, с которой он и прожил в Баку последние десять лет, была дочь карабахского бека из рода Джаваншир - Гамида ханум, которая не только надежно поддерживала мужа в финансовом отношении, но и с достоинством воспринимала все вольности его характера (по свидетельству очевидцев, он любил шумные компании и эффектных женщин). После смерти Джалила Мамедкулизаде Гамида ханум написала воспоминания-мемуары, посвященные мужу.
На базе уникальных архивных материалов музея были выпущены многочисленные монографии, книги, другие научные издания, успешно защищаются научные диссертации, поддерживаются контакты с коллегами и учеными из-за рубежа, организуются интересные научные дискуссии, обсуждения. Творческая и общественная деятельность Джалила Мамедкулизаде была тщательно исследована и объективно освещена многими талантливыми отечественными учеными и литераторами, среди которых Мирза Ибрагимов, Азиз Мирахмедов, Аббас Заманов, Фируддин Гусейнов, Хейрулла Мамедов, Анар. Так, книга ректора Нахчыванского университета Исы Габиббейли “Гений эпохи”, посвященная Молле Насреддину ХХ века, пролила свет на многие доселе неизвестные страницы творчества сатирика. Кроме того, с помощью И.Габиббейли был возвращен истории и ряд неизвестных литературному миру произведений Дж.Мамедкулизаде - пьесы “Муж”, “Проклятье”, “Шутники” и другие. Частая гостья и добрый друг этого очага культуры Мина ханум Даваттарова - доктор медицинских наук, профессор медицинского университета, внучка Гамиды ханум Мамедкулизаде от первого брака.
И сегодня в ознаменование славного юбилея - 135-летия со дня рождения Моллы Насреддина ХХ века в его доме-музее проводятся памятные мероприятия: лекции и тематические экспозиции, литературно-драматургические вечера, организуются многочисленные экскурсии, а молодеж-ными театральными коллективами разыгрываются сценки из его бессмертных комедий. Музей активно готовится и к 100-летию со дня выхода в свет в 1906 году первого номера легендарного журнала “Молла Насреддин”.

...Сцена освещена приглушенным светом. Из полумрака на фоне тяжелых складок одноцветной ткани, внезапно возникая из тени, затаившейся в них, появляется фигура танцора. И в глубокой тишине, наступившей после музыки, свершается таинство танца.

Присутствовавшие на спектакле британской танцевальной группы под руководством Рассела Малифанта испытали чувство приподнятости от соприкосновения с новым, оригинальным, необычным балетом. Прежде всего хочется отметить одну важную деталь, которая стала превалирующей за последние десять лет: танец видоизменился, теперь он представляет собой очень короткие фрагменты, в которых проследить развитие хореографической мысли практически невозможно. Ведь искусство, как и наша с вами жизнь, не стоит на месте, его вечность заключается в точном следовании времени. Танец сегодня - это не только результат работы хореографа и танцоров, но и композитора, и осветителя.
Между музыкой и танцем существует связь более глубокая. Музыка сохраняет память нашего тела об истории творения, поэтому каждый музыкальный такт точно соответствует какому-то жесту, где-то в памяти нашего тела сохранившемуся. Идеальный танец создается тогда, когда тело станет звучащим музыкальным инструментом, и на каждый звук, как его резонанс, будет рождаться жест. Вот в чем великое таинство - единство танца и музыки! И как мало, оказывается, для этого надо... Тот метод, который применяет Малифант в построении сценических фабул развития, - вовсе не заучивание жестов и па, не акробатическая гимнастикa, не воспроизведение поз с античных ваз и барельефов. Это преждe всего сведение обычных движений тела до их простейших форм. Под вечную музыку Баха, в которой заложена колоссальная философская мысль, танцор медленно двигался по сцене, как по жизни, смело проходя и светлые, и темные ее полосы. Согласно плану британского хореографа, зритель был призван в свидетели того, как постепенно тело освобождалось, становилось легче, увереннее, разрывало какой-то чехол, скрывавший его, приобретало лицо.
Увлечение Малифанта йогой - еще один из основополагающих элементов его постановок. Танцоры медитировали на сцене, отключаясь от всего мирского, сосредотачивая свои мысли на четких движениях и музыкальном ритме, отбивая такты, словно биение сердца. Повторяющиеся движения, напоминающие маятник, буквально заставляли зрителей погружаться в небытие, ведь загипнотизированные при известном мотиве повторяют одни и те же движения. Танцы известной Мадлен, танцующей под гипнозом, основаны на этом.
И все же среди большой публики существуют самые искаженные представления о современном балете. Слова “скучно”, “нелепо” лишь указывают на глубокое непонимание смысла совершающихся перед ее глазами явлений. Нет ничего более произвольного, чем смотреть на эти танцы как на иллюстрацию к музыке, а с другой стороны - относиться к ним как к новой форме балета. Последний взгляд особенно распространен. Пока мы лишь зрители танца - танец еще не приобрел своего культурного, очистительного значения. Это не то искусство, которым можно любоваться со стороны: надо быть им захваченным, надо самим творить его.