Вслед за осушением Ганлыгеля бакинская мэрия, наконец-то, приступила к давно вынашиваемым планам по обезвоживанию и Беюк-Шора, крупного площадью более 15 кв. км и объемом воды в нем до 40 млн. кубометров озера, разлившегося к северу от Баку - вблизи поселков городского типа Сабунчи, Балаханы, Бинагади, Баладжар и со второй половины XIX столетия хронически недужащего от метастаз целого ряда разного происхождения загрязнений. И вот уже третий месяц зловредный беюкшорский “коктейль” из пластовых и промышленных сбросов и бытовых канализационных стоков стационарные наносы через Говсанинские очистные сооружения откачивают в море. Совсем как в 2001 году откачивали далеко не чистую воду Ганлыгеля... Но вот что озадачивает: развяжет ли это завязанные в тугой узел экологические и социальные проблемы этого давно бедствующего озерного региона? Об этом наш разговор с видным ученым-лимнологом, ведущим специалистом Института геологии НАН страны, кандидатом географических наук Вагифом МАМЕДОВЫМ.

- Конечно же, можно только приветствовать инициативу городских властей по наведению экологического порядка в районе озера Беюк-Шор, - говорит Вагиф муаллим. - Давно настала пора взяться за оздоровление ситуации не только в отношении Беюк-Шора, но и многих других абшеронских озер, на поверку тоже превратившихся в отстойники промстоков и бытовых вод. Ибо если и впредь нам бездействовать, то последним недолго превратиться в лучшем случае в грязно-соленые, с плавунами, солончаки, такие, как, например, Сананапуза или Ширераз в районе поселка Зиря, а в худшем - в соляные мазутные топи. И прежде всего, думаю, не мешало бы припомнить, что и огромное озеро Беюк-Шор, котлован которого, осушив, планируют застроить зданиями, засадить деревьями и кустарниками, и поменьше площадью Кюрдаханы, Фатмаи, Бюльбюля, Мирзалади, и средних размеров до 3-4 кв. км, и мелкие - “карликовые” - площадью всего-то 0,1-0,4 кв. км., в теплое время года вовсе пересыхающие в условиях нашего аридного, полупустынного климата, это отнюдь, скажем так, не “колхозные пруды”, а естественные водоемы исключительно природного происхождения. И если уж и не все, то большинство из них, как правило, с водой в той или иной степени солености. А откуда берется “рапа” - очень соленая вода в абшеронских озерах, скажем, в Масазыре, Ходжагасане, Шорчале или в том же Беюк-Шоре, наверное, знает каждый школьник: из ключей, бьющихся на их дне - соленых подземных источников, больше неоткуда. Совсем как нарзанные источники, выходящие на дне многих водоемов Северного Кавказа. Так вот, в теплое время года, весной и летом, накопившаяся на зиму соленая вода, не более метра глубиной, испаряется, оставляя на дне котлованов прекраснейшую пищевую соль. Ту самую, о которой знаменитый азербайджанский географ XIV века Абд ал-Бакуви в одном из своих сочинений писал: “Близ Баку добывают отличную соль, вывозимую в другие страны”.
Соль эту по Великому Шелковому пути и его ответвлениям вместе с нефтью, коврами, медной утварью, мареной, сухофруктами через Губу, Гонагкенд везли в Шамаху, Грузию, а из портовых городов Черноморья в Западную Европу. По другому ответвлению, через Шабран - в Дербент, горы Северного Кавказа, Нижнее Поволжье и через скифско-сарматские степи - в страны Восточной Европы. Как пишет академик Сара ханум Ашурбейли в книге “История города Баку”, добыча и продажа мелкой и белой, как свежий снег, ашберонской соли была чуть ли не основной статьей дохода бакинских ханов. Более же поздние источники сообщают: только в 1879 году в абшеронских озерах для продажи было “выпарено”” 11 тысяч тонн соли. Или другая, еще более поздняя цифра: в 1926 году только в одном Беюк-Шоре было добыто 24 тысячи тонн этой самой целебной мелкой пищевой соли. А как же сегодня? Да никак! Сегодня, к примеру, из того же Беюк-Шора, запасы поваренной соли которого к началу XX столетия составляли более 900 тысяч тонн, не выдают “на гора” ни грамма этого белого озерного продукта. Только самую малость его кустарным способом получают на озере Масазыр. В пищу мы сегодня употребляем по качеству явно уступающую абшеронской соли и отнюдь недешевую привозную - иранскую, турецкую, российскую, украинскую... Да и о какой, собственно, соледобыче на Беюк-Шоре сегодня может идти речь, если, начиная со второй половины XIX века, озеро это постепенно и вполне осознанно превращалось в отстойник промстоков и бытовых, фекальных стоков? А между тем потребность в поваренной соли у нас всегда большая, а, скажем, в 20-30-х годах такая, что стране за нее приходилось расплачиваться золотом за рубежом - в Иране, Турции. Правда, трест “Баксоль” (память о нем сбереглась в одноименном названии небольшого поселка, в котором жили рабочие этого предприятия), в 1932 году в северо-западной, как тогда казалось, более или менее не тронутой загрязнением части Беюк-Шора, осушив здесь небольшую территорию, в 44 земляных бассейнах сезон-другой “выпаривали” по 30 тысяч тонн соли. Но вскоре по настоянию санитарных служб города от этой, вообщем-то полезной затеи пришлось отказаться: получаемую соль небезопасным для здоровья продуктом назвать было нельзя. Этого богатого ресурсами и весьма перспективного для промышленной добычи соли объекта - озера Беюк-Шор мы, наверное, не лишились бы, если бы в то время и годами позже, в ущерб экономической целесообразности, свои убытки и просчеты не стали покрывать за счет природы.

- Не хотите ли вы сказать, что загрязнять Беюк-Шор начали в пору “нефтяного бума” на Абшероне?..

- И даже раньше, ибо первые загрязнители прибрежий Беюк-Шора - это вырытые ручным способом нефтяные колодцы. А уже с 1894 года в озеро потекли пластовые воды и даже нефтепродукты из скважин, пробуренных на юго-восточном берегу Беюк-Шора “Товариществом братьев Нобель”, “Каспийско-Черноморским акционерным обществом” Ротшильда, а также промстоки с возведенных по соседству с ними резервуаров для хранения нефти, ремонтных мастерских и сернокислотных производств, а из рабочих общежитий - канализационно-бытовые воды. А из села Балаханы в сторону Беюк-Шора “быстрыми ручьями” зажурчали пластовые и прочие воды из десятка с лишним расположенных прямо в нем скважин, принадлежавших наместнику Кавказа графу Воронцову-Дашкову. Не меньше загрязняли Беюк-Шор и в годы первых советских пятилеток, и десятилетия спустя после войны. Вспомним, на чем зиждилась тогда добыча и транспортировка нефти, в частности, в непосредственной близости от озера: на примитивных отстойниках, забитых грязью нефтеотделителях, полуразбитых каналах, по которым, маслянисто поблескивая, текли и текли пластовые воды в Беюк-Шор и в другие абшеронские озера. И без того замазученные донельзя донные отложения озера толщиной 7-8 метров, годами, десятилетиями изрядно насыщались фенолом, окисями тяжелых металлов - меди, цинка, свинца. Среди “злостных” загрязнителей были все НГДУ региона, а позднее к ним дружно присоединились ПО “Азерэлектротерм”, ПО “Азерэлектросвет”, йодовый завод и другие. Это и по их вине загрязнения свинцом прибрежья Беюк-Шора в Бинагадинском районе превысили допустимый фоновый уровень в 300 раз, медью - в 200, цинка - в 170 раз. Причем из 40 известных в природе токсичных металлов 17 - титан, марганец, ртуть, барий, олово и другие встречаются и сейчас повсюду. И не только в почве, но и в воде Беюк-Шора, если таковой можно назвать то, что от грязи тускло поблескивает в его берегах. А еще к ним можно приплюсовать сурьму, кадмий, молибден - чем, скажите, не полная иллюстрация к таблице химических элементов Менделеева?! Да какой только зловредной гадости (простите за отнюдь неблагозвучное выражение) сегодня нет в Беюк-Шоре? Хотя из озера время от времени и откачивают воду, Беюк-Шор, увы, размерами не убывает, а как раз, наоборот, увеличивается - по причине непрекращающихся масштабных сливов в него разных стоков. Случается, круто поднявшаяся вода в Беюк-Шоре заливает протянувшуюся вдоль берега аэропортовскую автомагистраль. Причем очень часто нерадивую судьбу Беюк-Шора разделяют и не столь отдаленные от него озера Кюрдаханы, Шоргель, Мирзалади и другие. Так, когда, скажем, грозя бедствиями населенным пунктам, магистральным трубопроводам, самостройкам, в Беюк-Шоре резко подскакивает уровень воды, ее спешно перекачивают в соседнее озеро Мирзалади - вместе, разумеется, с фенолом, нефтепродуктами, окисями тяжелых металлов...
Так вот, из этого донельзя пораженного загрязнениями озера городские власти, несомненно, из благих побуждений, сегодня интенсивно откачивают воду. И надо сказать, пока - небезуспешно: у его юго-западного прибрежья на площади более одного кв. км уже обнажилось покрытое липкой нефтяной жижой озерное дно.

- Так ведь недолго, еще за месяцев пять-шесть, осушить весь беюкшорский озерный котлован?

- Но такое вряд ли произойдет. Хотя бы потому, что случиться этому не позволит водосборная поверхность Беюк-Шора, во много крат превосходящая площадь озерного зеркала: в нем все равно будет скапливаться вода за счет атмосферных осадков, подземных грунтовых вод и т.д. Не станем опять же забывать, что мы имеем дело с водоемом природного происхождения, так что, по наитию, наобум, т.е. “как получится”, “вдруг выйдет” очень серьезную проблему Беюк-Шора не решить. Разве что только кардинально, начав с детального, всестороннего исследования водоема, которое, к слову, никогда не проводилось здесь. А потому Беюк-Шор, как, впрочем, и многие другие абшеронские озера, должны стать предметом повышенного интереса гидрологов, гидрохимиков, гидробиологов, гидрогеологов, климатологов, специалистов Министерства экологии и природных ресурсов республики, работников Абшеронской региональной компании “Су-канал”, ученых вузов и академических институтов. Сегодня ведь даже у гидрологов по поводу Беюк-Шора больше вопросов, нежели однозначных ответов на них. Это и понятно: о существовании озера Беюк-Шор у нас обычно вспоминали, когда “зашкаливший” уровень воды в нем начинал вдруг затоплять аэропортовскую дорогу. Откачают какой-то объем в канализацию, в озеро Мирзалади или еще куда-то, и, глядишь, вновь запамятовали о недугах Беюк-Шора. До следующего, значит, “потопа”...
А проблем здесь, скажем прямо, весьма серьезных и не простых, и в самом деле “воз и маленькая тележка”. Это и неудивительно: иметь дело нам приходится с естественным водоемом, который по вине человека сто с лишним лет постоянно загрязнялся разными промстоками, замазучивался, и, ясное дело, одним осушением Беюк-Шора накопившиеся десятилетиями проблемы никак не решить. Если, конечно, мы в самом деле хотим вновь восстановить в озере и вокруг него давно нарушенное здесь природное равновесие. До сих пор, например, мы даже так и не прикрыли доступ в озеро грязных стоков. Сегодня, когда с помощью мощных насосов вроде бы и откачивают из него воду, но одновременно 30-ю “канальчиками” в Беюк-Шор ежесуточно поступает до 30-35 тысяч кубометров опять же ... промышленных и бытовых вод. А это ведь более десяти млн. кубометров воды в год. Если вдруг придется не только обезвоживать, но и основательно очищать дно озера от замазученных наслоений, куда прикажете свозить многовековые донные отложения глубиной 7-8 метров, да еще покрытые сверху вязкой жижей, перенасыщенной солями, изрядно пораженной окисями тяжелых металлов и радиоактивными элементами пластовых вод тонны вредоносной земли? Ведь если даже ее упрятать под пятиметровым слоем земли, опасной радиации в округе нисколько не убавится. Как же, спрашивается, тут быть? Но этот вопрос уже не ко мне...
А насчет будущих зеленых насаждений... Вряд ли, думаю, что деревья и кустарники когда-нибудь пустят свои корни на дне бывшего котлована, настолько заражена промотходами тут земля. Здесь, верно, без основательной рекультивации - восстановления нарушенных земель - не обойтись. Да и насколько в безопасности окажется здоровье людей в жилых домах, которые со временем должны якобы появиться на месте Беюк-Шора? Тоже ведь надо бы знать загодя...
Одним словом, спешно, не посчитавшись с мнениями ученых, экологов, с их рекомендациями, нам не возродить, не излечить от страшных и зловредных недугов Беюк-Шор. А вопрос сегодня должен стоять так: не обезвоживать раз и навсегда озеро, что и сделать-то невозможно, если даже очень постараться, а именно восстановить, если хотите, вновь воссоздать природу Беюк-Шора, его замечательные солевые ресурсы.

Беседу вел
Фаик ЗАКИЕВ,
И. АТАКИШИЕВ
(фото)

На снимке: Беюк-Шор отступает