Когда думаешь о прошлом, а тем более рассказываешь в печати о нем многим людям, то очень важно не забывать о нравственном фундаменте и духовном измерении жизни. Мне очень сложно сейчас моделировать то давнее событие, потому что жизненный и общественный опыт последующих десятилетий вобрал в себя в трансформированном виде очень многое, из-за чего возникает почти мистическое ощущение, что Гейдар Алиев и сейчас с нами. Я хочу противопоставить эту мысль “поэтике” некоторых пропагандистов, любящих говорить о вечности и жизненной ценности его идей, превозносить в конъюнктурных целях образ азербайджанского руководителя, в сущности мало о нем зная.

“О прошлом - для будущего”. Эта мысль, уверен, должна стать главенствующей и решающей при подходе к событиям минувшего. Инструмент историзма необходим не столько даже для изучения, но, главное - для понимания пройденного пути. Без этого беседа со своей памятью, с прошлым становится допросом его, при котором возникает широкая палитра эмоций - от снисхождения до отрицания, а итоговое заключение превращается в расчет с ним.
У меня не проходит ощущение: Гейдару Алиеву непросто давались как оценки прошлого - и общего, и своего собственного, так и переоценка определенных его моментов. Это удел великих личностей, подумалось мне, потому что они живут в иных измерениях - история неоднократно подтверждала такой вывод. Чем больше я размышлял об этом, тем труднее было приступить ко второй - центральной части моего рассказа о пленуме августа 1969-го. Но в этот момент припомнились знаменательные слова, кажется, они принадлежат Константину Симонову: “Сейчас, при воспоминании о прошлом, мы никак не можем удержаться от соблазна представить себе, что ты знал тогда то..., что ты тогда не знал, и чувствовал то, что тогда не чувствовал, приписать себе тогдашнему сегодняшние твои мысли и чувства. Вот с таким соблазном я вполне сознательно хочу бороться, во всяком случае, попробовать бороться с этим соблазном, который часто сильнее нас”. Если знаменитый писатель только пытался бороться с соблазном, то историк не может себе позволить такое, тем более, что он, прежде всего, документалист, а эмоциональный фактор у него на втором плане.
И я пошел другим путем: попытался продумать, какие черты политики Гейдара Алиева явно проступают в нашей сегодняшней жизни. Вспомнил его письмо к азербайджанскому народу, написанное уже во время болезни, с рекомендацией Ильгама Алиева на пост руководителя нашей страны.
Письмо содержало серьезную мотивировку, кроме того, президент выразил полное доверие молодому политику, после избрания которого прошел уже почти год, и мы имеем возможность проследить некоторые тенденции государственного движения и попытаться увидеть в них закономерные аналогии. Я говорю об этом потому, что исторические обстоятельства требуют определить ход и характер нашего рассказа о том, уже давнем событии.
В данном случае не столь важно давать хронометраж его, сколько отразить идеи и ход мыслей великого организатора, каким был Гейдар Алиев. Правда о нем - сложная, в ней много сторон, потому что многогранной и широкой была панорама действительности. При всей централизации руководства, на базе которой была создана советская империя, а может быть, именно благодаря этому обстоятельству, существовал широкий круг порой взаимоисключающих проблем.
Без учета их трудно не только понять характер смены власти в Азербайджане в 1969 году, но и последствия, тем более - отдаленные, свидетелями и участниками которых мы стали в 90-х годах и сейчас, в новом веке. Отметим при этом, что тогда никто не делал прогнозов, особенно на официальном уровне. Люди вообще, партийные деятели в частности, во всяком случае - в республиках, обладали региональным характером мышления. Их нельзя в этом винить, ибо подобное мировоззрение формировалось и даже воспитывалось в ходе массово-политической и идеологической работы на протяжении десятилетий. Собственно говоря, отношение к фактам действительности представляло собой часть государственной и партийной идеологии. Именно на этой базе строились главные структурные мероприятия, в общем-то понятные и привычные, вошедшие в систему партийно-политического образования и в практику подбора кадров. Людей отучали не только хотеть, но и уметь быть самостоятельными - на это были направлены основные мероприятия, оттого руководители иного типа (если, конечно, они были) становились главными объектами недоверия.
Все эти и другие причины вполне закономерно вызывали молчаливые вопросы, на которые в последующем Гейдару Алиеву приходилось многократно давать красноречивые ответы - и своей государственной деятельностью, и всей своей жизнью в политике: как долго удержится у власти такой смелый руководитель, на кого он решил опереться, возникнут ли вскоре какие-то серьезные события, как относиться к его требованиям приводить немедленно в действие всякое принципиальное решение, какой будет реорганизация партаппарата, будут ли приветствоваться и поощряться исходящие инициативы, каково будет информационное обеспечение власти. И это далеко не все, что интересовало общественность в то жаркое лето 1969 года.
Я убежден, внимательно анализируя текст, что уже в том давнем выступлении Гейдара Алиева звучала замаскированная критика тогдашнего общественного строя, которому еще предстояло устоять в течение двух последующих десятилетий. Это мое личное мнение, а вот среди партработников и интеллигенции возникло огромное эмоциональное напряжение. К каким руководителям они привыкли, каких знали? В основном, тех, кто не мог, не хотел и не был способен выйти за пределы узкой советско-марксистской догмы. Исключение составлял, пожалуй, лишь Шыхали Курбанов - талантливый ученый и незаурядный человек, способный на отдельные яркие вспышки в какой-то определенной сфере, мог стать, например, лидером в области идеологии, но народу был нужен вождь. А здесь люди услышали об удивительном человеке, который начал с того, что лично посещал базары и магазины (тогда его мало кто знал в лицо, и говорили лишь: “Михайло в городе!”). А затем ему удалось затронуть и решить множество проблем, демонстрируя при этом завидную эрудицию и высказывая оригинальные выводы и идеи, сделав августовский форум центром тяжести мысли и действия, превратив его в перевал истории. В этом разгадка одной из исторических задач, связанных с его именем: большинство, а может быть и все думали, что он осуществлял новую тактику, и только потом, много времени спустя, поняли, что это была новая политика. Читая прения по докладу, отчетливо видишь это. Иными словами, даже совершенно искренне приветствуя его выступление, многие не осознали его глубины. Именно из этой предпосылки мы делаем сегодняшний вывод о том, почему власть Гейдара Алиева над умами и действиями людей смогла пережить его самого - сейчас это совершенно очевидно. Кроме того, его действия привели к совершенно парадоксальному, особенно для того времени, выводу: именно появление Г.Алиева на посту первого секретаря ЦК сделало эту должность не по предназначению, а по существу, главной в республике. Произошло то, о чем сейчас сказали бы: состоялась политическая легитимность. Люди старшего поколения, которые помнят личности тех, кто входил тогда в руководство республики, в частности, в состав бюро ЦК, согласятся со мной. Может быть, сейчас об этом еще рано говорить, но головная боль у Гейдара Алиева в связи с этим была большой. Да, там существовала представительная группа авторитетных, известных в республике руководителей, прежде всего - нефтяников. Они обладали большими практическими возможностями и многими положительными административными качествами, кроме одного - перспективного видения. Я имею в виду не отраслевую перспективу, не организацию снабжения и не изучение резервных возможностей экономики, что само по себе, конечно, тоже очень важно. Однако эти качества даже у таких сильных личностей давали им возможность выступать лишь с консервативными инициативами, не выходившими за рамки научно-технических проблем промышленности, но их время с приходом нового руководителя прошло. Я не хочу уподобляться конъюнктурным специалистам в области нашей новейшей истории, и скажу поэтому, что, во-первых, не все эти люди придерживались одинакового мнения, а во-вторых, возможно, противостояние некоторых из них действиям Г.Алиева не было направлено против него лично. Но это была словно попытка закрыть окна перед порывом очистительного ветра, который принесла с собой буря судьбы - историческая перспектива, результатом и итогом которой впоследствии стал независимый суверенный Азербайджан. Все главное, о чем он говорил на пленуме, а главным было решительно все, никак не укладывалось в рамки традиционных представлений о “руководящей роли партии”: наметили, сделали, отрапортовали... забыли. Гейдар Алиев совершенно иначе выстраивал линию своего политического поведения, демонстрировал прекрасную память и удивительную эрудицию, широкий кругозор, понимание особенностей работы в различных областях. Это был глубокий анализ текущего периода в отличие от привычного, поверхностного. И, тем не менее, уважая возраст и седины своих бывших руководителей - аксакалов, он старался избегать крупных столкновений и споров, хотя это было возможно не всегда. Но острой борьбы вокруг доклада не было, потому что проигнорировать приводимые им факты и данные никто не смог. Можно только представить себе их состояние, когда молодой руководитель - самый младший из них, не подвергая критике и не давая им каких-либо индивидуальных характеристик, в исключительно вежливой корректной форме наносил удары по той догматической практике, которая была официальной. Именно эти объективные факторы стали причиной его лидерства, а вовсе не диктаторский характер Гейдара Алиева, как пытаются утверждать некоторые представители нынешней, а тогда - будущей оппозиции: сначала в чайхане, полушепотом, а в условиях демократического Азербайджана - и в открытой форме. Это не так, - красноречиво говорят документы: иерархия приоритетов в структуре органов власти менялась под давлением объективных обстоятельств, и хотя все основные решения продолжали приниматься коллегиально, а не единолично, стало ясно, что в Азербайджане с приходом Г.Алиева произошло историческое в масштабе СССР событие. Впереди были достижения судьбоносного значения, которые подтвердились и в начале 70-х, и в начале 90-х годов прошлого века.
Обычно говорят о перспективном руководителе: его действия стали приобретать динамику. Шаги Гейдара Алиева на политической арене Азербайджана были динамичными с самого начала. Это видно уже по тому факту, что влияние доклада на многие события в республике оказалось огромным и глубоким. А трудность состояла в том, что его невозможно было реализовывать постепенно. В этом - главное. Суть новой работы в обществе, а в первую очередь - с широкими партийными массами, состояла в том, что людей надо было убеждать не пропагандой, а личным примером. Именно отсюда начинался процесс развития и углубления того, что получило потом название “линии августовского пленума”, которая после обсуждения на всех партсобраниях и активах продолжалась не только на протяжении нескольких лет, но и нескольких десятилетий.
Почему так произошло? Есть ряд конкретных причин. Во-первых, доклад Г.Алиева содержал не только глубокий анализ конкретной ситуации, но и четкие ориентиры на будущее, выразившиеся в постановке ряда кардинальных вопросов. Во-вторых, в нем была дана правильная оценка причин существенного отставания от среднесоюзных показателей таких важнейших отраслей, определяющих лицо экономики Азербайджана, как химическая промышленность, нефтепереработка и нефтехимия, нефтяное машиностроение, энергетика, цветная металлургия, виноделие и мясомолочная промышленность. Можно сказать, что экономической закономерностью смены власти в республике стал тот вопиющий факт, что накануне пленума почти половина ее предприятий не выполнила план реализации своей продукции. То же самое касалось и исключительно замедленного роста производительности труда, причем в ведущих секторах экономики, а при этом темпы роста средней заработной платы были выше. Сама по себе постановка всех этих вопросов была очень важна, причем не только для того времени. В частности, Г.Алиев назвал затянувшееся отставание нефтяной промышленности не только опасным, но и цепной реакцией, отрицательно влияющей на ее связи с родственными отраслями. Обо всем этом стоит еще раз задуматься теперь, когда через месяц будет отмечаться 10-летие “Контракта” века. Лично для меня особое впечатление произвело его смелое, в условиях почти полной замедленности производства, заявление о возможном для нас достижении мировых стандартов! Сегодня это ведь не выглядит сенсацией, не так ли!
Может быть, только теперь, точнее, после президентских выборов 2003 года, многие осознали всю глубину политического опыта и дальновидности Гейдара Алиева, который, конечно, хорошо помнил ситуацию после августа 69-го. А тогда возникли огромные политические и психологические трудности у руководителей всех звеньев партийной структуры, когда не знали, что делать, что говорить, как объяснять события прошлых лет работникам идеологического аппарата, партийной печати. И многие рядовые члены партии, и актив, и даже целый ряд руководящих работников оказались просто не в состоянии организованно переходить на новый стиль работы. Теперь на повестку дня вышел вопрос о необходимости появления новых кадров.
Это еще один довод, объясняющий, вопреки расхожим мнениям, не “диктатуру” Г.Алиева, а тот новый стиль, который он принес с собой. Именно по этой причине он держал под собственным контролем все важные государственные решения, обладая при этом, подчеркну, всем объемом информации для их реализации. И вполне закономерно поэтому, что назначения на важные государственные и партийные посты явились, естественно, его монополией. Я бы даже сказал, что он стал обладать чрезвычайными полномочиями по мобилизации всех необходимых человеческих и материальных ресурсов. Высказанные им на пленуме оценки, их число и спектр показали, что на трибуне собрания стоял не эксперт, а подлинный, прирожденный руководитель. Поэтому публикация решений пленума, не только согласно уставу, но и по существу, должна была стать обязательным для всей партии документом. Мы сегодня понимаем, что не из-за ореола гениальности, окружающего годами Г.Алиева, хотя он был, безусловно, великим человеком, а именно благодаря завоеванному им доверию, он имел все шансы получить понимание, и народ принял и поддержал его совет по выдвижению на высший пост в стране Ильгама Алиева. Он оказался верным и продуманным. Все, кто прошел школу Г.Алиева, в том числе и наш молодой президент, осознают данный факт. А создана была эта школа именно в том, уже далеком, но незабываемом августе, когда, как говорим мы теперь, что подтвердят и потомки, началась строительная стадия нашей независимости. При изучении документов пленума меня не покидает ощущение, что они стали своего рода письмом Гейдара Алиева к сыну, ко всем нам и к будущему.
И. Самедов