Азербайджан - страна с древней историей, культурой, традициями и обрядами. Многочисленные ее памятники древности золотыми буквами вписаны в историю цивилизации, являются жемчужинами сокровищницы мировой культуры. В современном мире информации, компьютеризации и высоких технологий представители многочисленных народов планеты стараются не только не потерять нажитое ими культурное достояние, но и донести его до потомков. В этом аспекте сохранение азербайджанской культуры и искусства в первозданном виде сегодня как никогда приобретает первостепенную актуальность. Новый проект “НВ” - не что иное, как возможность внести свою лепту в пропаганду, сохранение национального достояния. Мы начинаем публикацию статей, посвященных истории и культуре Азербайджана, в которых попытаемся охватить временной период в несколько веков и осветить те исторические события, которые долгое время находились под завесой тайны.

Мечеть Мухаммеда ибн Абубакра, известная в народе как “Сыныг гала”, находится в Ичери шэхэр недалеко от Девичьей башни. Она была построена в 471 году хиджры (1078-79) по указу Мухаммеда ибн Абубакра, который, судя по надписям на минарете, являлся либо главным зодчим, либо одним из высокопоставленных лиц города. “Сыныг гала” - самый древний из сохранившихся минаретов на территории Северного Азербайджана. Согласно устному преданию, “мечеть Мухаммеда” была возведена на месте древнего храма огня. Название же “Сыныг гала” (“Разрушенная башня”) появилось после событий 26 июля 1723 года и имеет свою предысторию. Но обо всем по порядку.
Баку и вся Прикаспийская территория всегда привлекали внимание российского самодержца Петра I, грезившего о державе, границы которой достигали бы Индийского океана. В 1715 году он отправил в Сефевидское государство посольство с целью выяснения военного, политико-экономического положения Азербайджана и Ирана, в связи с предстоящей оккупацией Прикаспийских областей. Сефевидская держава в ту эпоху переживала глубокий кризис: центральная власть сильно ослабла, с Востока страна подверглась афганскому нашествию, а на севере, в Ширване, распространялось антииранское движение, которое возглавляли местные феодалы Гаджи Давуд Мушкурский и Сурхай хан Казикумухский.
Глава посольства, отправленного Петром I, Артемий Волынский в своем отчете дал полную картину разложения и упадка Сефевидского государства. Воспользовавшись тяжелой политической обстановкой в Иране и Азербайджане, Петр I организовал военный поход с целью оккупации западного и южного побережья Каспийского моря.
15 июля 1722 года Петр I прибыл в Астрахань. В тот же день он опубликовал манифест на турецком и персидском языках, для придания законности своей агрессии, где подчеркивалось, что русские войска идут на помощь шаху Хусейну для подавления мятежа в Ширванской области. В тексте содержались также угрозы против тех, кто будет противиться русским войскам. Манифест был разослан в Дербент, Баку и Шамаху.
18 июля во главе огромной армии Петр I выступил к Дербенту. Для устрашения местного населения Петр I на своем пути сжигал, грабил и уничтожал, жестоко расправляясь с теми, кто оказывал сопротивление. Султан Дербента, а также бакинская знать и военачальники обратились к шаху за помощью для обороны города. Однако 23 августа 1722 года царские войска без боя заняли Дербент и в течение последующих нескольких дней захватили все окрестные населенные пункты.
Не имея достаточного количества войск и видя бесполезность сопротивления вооруженной до зубов 100-тысячной армии, а также чтобы сохранить город от разорения, бакинская знать вначале изъявила покорность и подчинение. Но после получения подкрепления оружием и припасами отказалась пускать царские войска в Бакинскую крепость. Военные действия были приостановлены, и большая часть захватнической армии вернулась в Россию. По всей видимости, Петр I опасался Османской империи, которая уже нанесла ему ряд сокрушительных поражений на северном Причерноморье и на Балканах.
Однако уже 5 ноября 1722 года в Астрахани Петр I отдает приказ генерал-майору М.Матюшкину: “...Когда придут весною из Казани 15 гекботов, тогда четырьмя полками на оных идти к Баке и взять” (Ф.И. Соймонов, “Описание Каспийского моря и чиненных на оном российских завоеваний”). 6 июля 1723 года эскадра под командованием Матюшкина стала на якорь посреди Бакинской бухты. Но жители не пускали русскую армию в город. Тогда Матюшкин отдал приказ атаковать крепость. Уже 21 июля большая часть солдат была высажена на берег. Семь русских кораблей приблизились к крепости и, став полукругом на якорь, принялись стрелять из пушек. В тот день, по сведениям Соймонова, на крепость было обрушено 94 бомбы. Город был в огне пожаров и разрушениях, однако осажденные не собирались сдаваться - временами их конные отряды пред-принимали вылазки на батарею русских.
...25 июля. Сильный ветер унес суда в море. Стрельбу пришлось остановить. На следующее утро Матюшкин отправил письмо правителю города, где советовал сдаться, обещая императорскую милость: “...если же они еще далее противиться будут и на тот день на милостивую дискрецию не сдадутся, то при неминуемо воспоследующем взятии города никому никакого пардона учинено не будет...”.
26 июля 1723 года. Баку сдан иноземцам. Князь Барятинский назначен Петром I комендантом города, Матюшкину за взятие крепости присвоен чин генерал-лейтенанта. Сам Петр I узнал о взятии Баку 3 сентября 1723 года и торжественно отпраздновал это событие. Собственность казны, доходы от нефти и соли перешли в российское управление. Баку начали заселять христианами, в основном армянами. В 1724 году, незадолго до смерти, Петр I принял делегацию армян, ходатайствовавших о “вспомоществовании армянам и о дозволении им селиться в прикаспийских провинциях” (П.Т. Бутков “Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 года). В тот же день армянскому патриарху Исаййе была выдана грамота о дозволении армянам селиться в Гилане, Мазандаране, Баку и т.д.
Недовольная российской политикой и управлением, бакинская знать начала тайную переписку с Гаджи Давудом Мушкурским, который согласно договору должен был двинуться войском из Шамахи. Перебив русский гарнизон, город должны были сдать османскому управлению. Но русские узнали о заговоре. Гызылбашский гарнизон, которым командовал Дергах Гулу бек, был взят под караул, некоторые были казнены и почти все жители города были высланы в Россию. После этих событий количество русских солдат в крепости увеличилось до 4-х тысяч.
Сефевидская держава все еще переживала трудные времена. 12 сентября 1723 года иранский посол в Санкт-Петербурге Исмаил бек заключил договор, согласно которому шах уступил России все западное и южное побережье Каспийского моря, от Дербента до Астрабада. Но этот документ не имел юридической силы, так как шахская власть не ратифицировала этот договор. Недовольная ходом событий Османская империя ввела войска в гызылбашские владения, с которыми был заключен мир с 1639 года. Они овладели Нахчываном, Иреваном, Грузией и взяли под свой контроль города Нуха, Гянджа, Тебриз и большую часть Ширвана.
После смерти Петра I в 1725 году для России положение дел все более ухудшалось. Для удержания Прикаспийских областей нужна была большая армия, содержание которой требовало огромных средств. Местное население часто сопротивлялось российским властям, держать его в повиновении становилось все сложнее. К тому же, в Иране заявил о себе талантливый полководец Надир хан Афшар, который в 1734 году взял Шамаху.
Жители Прикаспийских областей единодушно восстали против насилия и жестокости оккупационных русских войск. Вот одно из сведений врача российского посольства в Иране, немца по происхождению И. Лерха: “...22 ноября поймали одного татарина (т.е. азербайджанского тюрка) и обрезали ему нос и уши, потом отсекли правую руку и левую ногу. Сие наказание генерал (Левашов) часто приказывал исполнять над таковыми бунтовщиками...”.
Военные действия Надир хана Афшара вынудили Россию заключить договор (10 марта 1735 года), согласно которому царские войска были выведены из Баку и Дербента. За несколько лет до этого они покинули южные прибрежные области Каспия до устья реки Кура. Кстати, в учебниках по истории советского периода Надир шах Афшар, а также Ага Мухаммед шах Каджар, который отбросил царские войска на Северном Кавказе за реку Терек (об этом факте умалчивала официальная история), изображались злодеями, иноземными захватчиками, якобы топтавшими земли Азербайджана.
Следует напомнить, что оба полководца были азербайджанскими тюрками. Они считали своим долгом восстановление территориальной целостности Сефевидской державы под единым централизованным руководством. К сожалению, оба полководца стали жертвами тайного заговора.
Во время артиллерийского обстрела Баку, 21-26 апреля 1723 года минарет мечети Мухаммеда был сильно поврежден, но выстоял подобно крепости. В народе за этой мечетью закрепилось название “Сыныг гала”. Через века оно дошло до наших дней, напоминая и свидетельствуя о прошедших исторических событиях. Эти и другие факты из нашей истории в советское время трактовали в угоду политической конъюнктуре.
Минарет мечети Мухаммеда ибн Абубакра был впоследствии отреставрирован. Но еще много памятников древности на территории Азербайджана ждут своего часа торжества правды о их месте и роли в истории Азербайджана.

Э. Алили
Фото автора

Мастерскую известного во всем Гяджабасаре лудильщика - Султана-киши, расположенную в районе центрального городского рынка Гянджи, знают многие. С раннего утра до позднего вечера здесь бойко стучат молотки: люди приходят сюда, чтобы починить медную посуду, дать новую жизнь отжившим, казалось бы, свой век самоварам, казанам...

Предки Султана Фахимова родом из селения Лагич Исмаиллинского района. Его отец Гюльмамед-киши славился своими работами не только в Ширване, но и далеко за его пределами: произведенная им медная посуда пользовалась спросом в Турции, Иране, Дагестане, Средней Азии. Гюльмамед-киши научился этому ремеслу у своего отца Гаджи Алескера, а тот - у своего отца. Словом, почитай уж два века род Фахимовых привязан к этому ремеслу.
Султан-киши рассказывает:
- Как-то в начале 40-х годов прошлого века подозвал меня отец и сказал: “Вот, смотри - перед тобой работы твоего деда. Хочу, чтобы и ты стал таким мастером и продолжил его и мое дело!”. Тогда я дал отцу слово, что оправдаю его доверие... В суровую годину, когда голод и холод не обошли стороной и наше село, отец отослал меня в Гянджу - к своему брату Мешади Аббасу, тоже мастеру-меднику. Так, 60 лет назад я очутился в Гяндже. На первых порах усердно трудился в дядиной мастерской. Но почувствовав, что могу работать самостоятельно, открыл свое дело.
За эти годы тысячи изделий обрели второе дыхание в мастерской Султана-киши. Он и не припомнит, чтобы кто-то был недоволен его работой.
Отрадно, что в недалеком прошлом деятельность ремесленника была высоко оценена государством: Султан Фахимов награжден орденом “Знак Почета”, различными медалями и грамотами, удостоен звания “Мастер”. Неоднократно его работы в свое время демонстрировались на ВДНХ в Москве.
Любовь к своему ремеслу уста Султан смог привить сыновьям Магомеду и Галибу. Сейчас они работают с отцом в семейной мастерской. Уста доволен ими: “Ремесло живет, пока живут традиции”, - говорит он.
Несмотря на более чем солидный возраст, а мастеру уже перевалило за 75, он подвижен, бодр, трудится, как в былые времена, и молод душой. А это значит, что Султан-даи, даст Бог, вернет к жизни еще не одну сотню столь нужных людям посуды и утвари.

Ф. Кулиев
Гянджа