Мы уже давно собирались рассказать об Айдыне Гарадаглы: беседовали с людьми, изучали газетные материалы прошлых лет, продумывали структуру публикации воспоминаний. Дело в том, что были и объективные трудности. Во-первых, традиционное ожидание пресловутой “круглой даты”. Во-вторых, имелась, да есть и сейчас проблема: кому рассказать, ведь его знали все, у кого дома было радио, а оно существовало повсеместно. В-третьих, как рассказать - ведь чтобы говорить об Айдыне Гарадаглы, надо хотя бы немного быть таким, как он, нельзя забыть, с какой объективностью и прямотой, принципиальностью в сочетании с мягкостью и правдивостью он рассказывал о деятелях нашей истории, науки и культуры, потому что и сам был личностью исторической и неповторимой. ...И вот она, круглая дата - его 75-летие. Она не застала нас врасплох, но трудности возникли непомерные: как сказать, когда хочется много сказать? Ведь он не ушел из памяти людей, а остался в ней навсегда.

Кому рассказать? Конечно, прежде всего молодежи, которая о нем слышала, но жила и вступила в новый век без него. Однако не только молодежи, но и тем миллионам соотечественников и земляков за рубежом, которые слышали не только о нем, но и его самого, простились с ним, когда он ушел из жизни, но расстаться не захотели. Какое же слово подобрать для этих людей: напомнить, вспомнить? Нет, его и так помнят. Поговорить о нем - вот так будет правильно. А еще точнее - вновь поговорить. Через призму восприятия о том, что наши электронные СМИ усилились стократно, сколько ТВ-компаний, океан информации! Все есть, но нет его - не только в физической жизни, но и в творчестве. А как он нужен сейчас! На пункт - “в-третьих” я не готов полностью ответить - слишком масштабным был он - и поэтому попросил помочь мне группу прекрасных людей, знавших его, работавших с ним.
Начну с того, что не каждый человек имеет возможность и способность обратиться к прошлому: для этого требуются продолжительность земного пребывания, опыт жизни и способность ее эмоционально воспринимать. В чем главная опасность при размышлении о своей юности и молодости? В том, что труднее всего привязать нынешние мысли к тем, прежним, и в результате казаться более дальновидным, способным “держать” удары времени, более объективно и правильно оценивать действительность. То есть казаться умнее, чем был на самом деле. Однако я так не думаю, потому что вспоминаю не себя в том времени, а время в себе. Оно формировало нас, научило многому, от чего сейчас так хочется освободиться, что так мешало и помешало нам. Но было и то - прекрасное, которое помогло нам понимать красоту и любовь мира, благодаря чему мы сейчас ни о чем не жалеем и ни от чего не отказываемся. В самом деле, как забыть 60-70-е годы, когда об Узеирбеке рассказывали люди, сравнительно недавно видевшие и знавшие его лично, когда на “Торговой” и бульваре мы видели вместе и порознь (увы, чаще порознь) - Кара Караева и Фикрета Амирова, Тофика Кулиева и Ниязи, тогда уже пожилых Мирзу Ибрагимова и Сулеймана Рагимова, Мехти Гусейна и Расула Рзу, обаятельного Самеда Вургуна и совсем еще юных Муслима и Анара... А голоса, Боже мой, какие мы слышали голоса! Не как сейчас, когда люди как бы замкнулись в своих жилищах, где тоже звучит музыка - порой, хорошая и даже замечательная, но не та, которую воспринимаешь сердцем. Помню себя семнадцатилетним юнцом - первокурсником АГУ (ныне - нархоз). Я переходил улицу, она тоже не раз меняла названия: Николаевская, Коммунистическая, ныне - надеюсь, окончательно, Истиглалийат, и медленно спускался вниз мимо череды старых домов, окна которых были, как и сейчас, настежь открыты, но тогда оттуда слышались голоса, их голоса: Бюль-Бюля, Рашида, Айдына. Айдына Гарадаглы...
И не обязательно было при этом останавливаться у какого-то одного окна и слушать песни Бюль-Бюля и Рашида или рассказ Айдына - начало музыкальной фразы слышалось здесь, а продолжение - далее. Голос Айдына, бархатный, сильный и чистый, возникал всюду - он словно сопровождал нас в пути, и ощущение одиночества исчезало. Когда я приходил домой, мама рассказывала мне о том, что я уже знал, услышав по дороге, или я ей говорил об этом.
Меня не удивляет, что именно то время, с его особенностями и неповторимыми чертами, породило такого замечательного Мастера, как Айдын Гарадаглы. В те годы различными отраслями культуры руководили не просто отдельные творческие личности, а лидеры. Караев - это “круг Караева”, Амиров - симфонические мугамы, покорившие Леопольда Стоковского и Соединенные Штаты, Гаджибеков и Бюль-Бюль - короли нашего искусства, Бейбутов - его музыкальный полпред, а Гарадаглы царил в нашем эфире на недосягаемой высоте, он был там постоянной величиной. В своем самоощущении, на фоне Айдына целый ряд людей осознал, что они на многое не способны, многого не умеют, многое делают очень плохо. И зная о нем по собственным впечатлениям и воспоминаниям современников, я не согласен с формулировкой некоторых из них - “азербайджанский Левитан”. Скажу “да”, имея в виду силу, обертоны, модуляцию и чистоту звука, и “нет” - с точки зрения широкой внутренней культуры, энциклопедичности и эрудированности. Здесь равных Айдыну не было: его голос помимо своего прямого назначения обладал еще и тем, что редко бывает - глубоким внутренним смыслом. Левитан был замечательным чтецом, а Гарадаглы - подлинным художником. Таково мое понимание этой замечательной личности и отношение к ней. Его образ не кажется ни далеким, ни загадочным, так как современники говорят о нем как о живом, лишь ослепительный талант был недоступным и непостижимым. Перед его выходом в эфир сотни тысяч людей включали радио, словно открывали двери дорогому гостю. Айдын входил в каждый дом, и хотя далеко не все, о чем он говорил, было приятно - ведь жизнь есть жизнь, но с ним всегда было легко, интересно и появлялась надежда. Я знал слепого человека, которому так страстно хотелось увидеть Айдына, что он плакал в бессилии от невозможности этого. Не только плакал, но и рисовал его на бумаге таким, каким представлял себе. Не поверите, но изображения были похожи - и потому, что его близкие, в том числе я, подробно описывали внешность великого диктора, и собственное воображение помогало ему интуитивно представить себе дорогие черты. Я не могу этого объяснить - знаю лишь, что дело в большой любви. Любви, которая заставляла тысячи людей усаживаться у приемников, чтобы услышать такой знакомый голос: “Данышыр Бакы”.
Я рассказываю об этом, а ниже пойдут воспоминания о нем, причем лишь сотая их часть. Не пытаюсь и не вправе обобщать их и сводить к общему знаменателю, да это и невозможно - ведь каждый говорит по-своему, неодинаково, на основе разных фактов. Но я понял одно, общее - многие внутренне сверялись с временем своей молодости, а это и было время Айдына Гарадаглы.
Думаю, что, рассуждая так, я не слишком далек от истины, и добавлю свое восприятие от, как бы сейчас сказали, аудиовизуального общения с ним. Айдын смотрел на передачу - любую - гораздо шире, чем это было в тексте, он ничего специально не программировал заранее, но творчески сливался с документом, становился душой его, при этом он не фантазировал о том, как надо дикторски показать современные ситуации и современного человека, а буквально лепил в воздухе образы. Как историк добавлю, что он был единственным, кто сумел подчеркнуть силу национального чувства и значение народно-исторических традиций.
Есть немало людей, обладающих только могучими голосами, а Айдын Гарадаглы был подлинно народным диктором - за ним стояли сила знаний, мораль, воля, убежденность, правда и воспитание. Его преимущество было в превосходстве эстетическом и морально-психологическом, в духовном заряде, в отсутствии ложной патетики и фальшивых нот. Я и сейчас, слушая наших, да и российских дикторов, вижу, как много внимания они уделяют внешним факторам, когда даже зерно правды “тянут за волосы”, окружая его искусственно созданными обстоятельствами. Творчество же А.Гарадаглы не было окружено сорняками: смысловыми, словесными, информационными. И еще одно: он был искренним, насильственно не заставлял себя верить в необходимость того, что он делал, хорошо чувствовал себя в атмосфере работы. Благодаря этим качествам он производил сильнейшее впечатление, и оно продолжало сохраняться. Сохраняется и сейчас. Именно об этом говорят те, кто его хорошо знал.

Ифрад Алиева, доктор филологических наук, профессор:
- Айдын Гарадаглы для меня не только диктор огромного диапазона, но и созидатель, умеющий мыслить образами. Много лет я была влюблена в его творчество. Для меня он - символ азербайджанского языка, искусства, культуры, природы, земли. У нас прекрасный, музыкальный язык, его мы впервые услышали от матери, ему нас научили такие педагоги, как он. Находиться за пультом диктора - честь и слава. Айдын никогда не ограничивался представляемыми ему материалами. Он знал все, поэтому, когда его слушали, время забывалось, и жаль было с ним расставаться. Много времени прошло, а его место всегда видно, потому что стиль Гарадаглы, помимо искренности - это высокая культура.
Айдын пришел и ушел. Когда еще будет такой? Были и есть дикторы, в том числе и очень хорошие, но такого дыхания, силы, любви - я больше не слышала. А уж раз я заговорила о любви... Его супруга Гюльтекин ханум и он, как у нас говорят - две половины одного яблока. Он был Айдын, что означает “открытый”, а она Гюльтекин - “единственная”, не отстававшая от мужа ни в дикции, ни в построении фразы, и т.д. Слушая ее, невольно вспоминалась старинная песня “Лайлай”. Я никогда не отделяла друг от друга Айдына и Гюльтекин. Пусть они воплотятся в своих детях - Айгюль и Вугаре (другую дочку я не знаю), которые продолжают их школу.
Айдын был счастлив, работая с Гюльтякин и другими коллегами: Солтаном Наджафовым, Рамизом Мустафаевым, Фатмой Джабарлы, Сабиром Ахундовым, Зулейхой Гаджиевой, Сабутаем Гулиевым, а затем Сабиром Алескеровым, Рафигом Гусейновым, Розой Тагиевой, Шаргией Гусейновой, Зарифой Юсифовой, Севдой Мамедзаде...
Вот сейчас есть все условия: современная техника, различная аппаратура и т.д. А тогда дикторы без устали работали с 8-ми утра до 12-ти ночи. Я специалист, владею системой оценок, но не припомню у Айдына ни одной ошибки в любом тексте: экономическом, политическом, культурном, литературном. Слушать его - значило слушать нашу классику. Поэтому прошу молодых дикторов: учитесь у Айдын муаллима, он тоже пришел на радио совсем рано, ему было всего 18 лет, всегда много работал над собой, именно поэтому у него не бывало ошибок. Надо передавать молодым его опыт, записи, создать школу дикторов имени Айдына Гарадаглы. Чтобы подняться на его уровень, надо внимательно слушать, изучать, понимать, прежде всего, интонации. Помните, что хороший диктор - это настоящий филолог, понимающий, что такое синонимы, антонимы, омонимы и т.д.
Стать таким, как Айдын, означает хорошее знание этапов развития своей истории и национальной культуры, роль личности в обществе, понимание, что творческий импульс рождается внутри далеко не у всех. О ком-то говорят: он родился поэтом. О Гарадаглы каждый скажет: он родился, чтобы профессию диктора сделать искусством. Настоящий диктор должен быть мифологическим Зевсом, реальными Низами, Физули, Хагани, Сабиром и... Айдыном Гарадаглы! Поэтому трудно найти слова для характеристики его личности. Он - непостижимая вершина для меня, великий диктор, которого будут знать и помнить - как сейчас, как всегда.

Гылман Илкин, народный писатель Азербайджана, заслуженный деятель искусств, лауреат Государственной премии им. М.Ф.Ахундова.
- Мы с Айдыном познакомились, кажется, в 1940 году, на радио я пришел раньше, в 1929-1930 гг., где редактировал газету “Радио-комсомол”. Уже тогда он отличался от всех голосом одновременно мягким и сильным. Помню один эпизод. Он должен был читать мою статью. Накануне, в 8 вечера вдруг позвонил ко мне и попросил поменять в тексте два слова. Я тогда уже был довольно известен, а тут вдруг диктор звонит автору, писателю, и советует. Это было поразительно, впервые. Но самое главное в том, что два этих точных “попадания” в текст значительно усилили его, придав дополнительное значение. Этим творческим качеством он всегда отличался.
Я хорошо запомнил это и когда впоследствии работал директором “Азернешра” (а Айдын часто навещал меня как старшего по возрасту - он был очень внимательным), то спросил: “Почему ты не пишешь? Твой опыт нужен всем. Напиши книгу или брошюру, чтобы все знали, каким должен быть радиодиктор. Мы ее сразу включим в план”. Предложение мое было сделано не по дружбе, а по необходимости, так как все остальные дикторы были слабее. Айдын обладал большим вкусом и знаниями, у него были мудрые мысли о своем призвании, в котором для этого профессионала не существовало мелочей - он думал даже о знаках препинания. Я торопил его, но времена были непростые, жизнь сложна, и этот план не осуществился... Теперь, думаю, книга все же должна быть написана, но уже нами - о нем, об Айдыне. В ней будет о чем рассказать: о его удивительном чувстве юмора, умении радоваться интересным людям, творческом отношении к работе и жизни, о понимании им интонаций, чувстве слова, обаянии и магнетизме, уникальном отношении к тексту как к живому источнику, о самоподготовке, когда даже экономисты не находили ошибок в его чтении по их проблемам.
...Я знаю, что ваша газета является структурой Media holding. Месяц назад отмечалось мое 90-летие, и у вас сняли фильм, посвященный этому событию. Конечно, это очень трогательный факт для меня. Я сказал режиссеру, что хорошо знал отца вашего генерального директора, а он ответил, что именно Вугар Гарадаглы дал нам это задание. Когда я по телефону поблагодарил Вугара Айдын оглы за внимание, он сказал мне: “Отец часто говорил о вас”. Так, благодаря достойному сыну Айдына, я вновь как бы встретился с моим незабвенным другом десятилетия спустя...

Сабир Ахундов, заведующий отделом ведущих Главной редакции последних известий Az-TV.
- Наша дружба началась в далеких 40-х, а точнее - в 1944 году, когда мы вместе учились в театральном техникуме, он на факультете театра, а я - кино. Там и познакомились. 1955 год для нас обоих был знаменательным: Айдын тогда вернулся из Румынии, где проходил воинскую службу, а меня пригласили работать на радио, в турецкую редакцию иновещания. Я шел по коридору, и вдруг кто-то меня обнял. Это был Айдын. А затем мы виделись с ним ежедневно, часто даже по воскресным дням. Отмечали вместе и радостные события, и грустные - как и бывает в жизни.
Это был удивительный человек, человек большого искусства и высокого профессионального уровня с широким кругом интересов, любознательностью, истинным пониманием жизни, добрый и щедрый. Семья и друзья были главной частью его яркой судьбы. Как и любой специалист высокого уровня, “сделавший себя”, как говорят американцы, он был в работе очень принципиальным и требовательным, прежде всего - к себе, некоторые даже считали его грубоватым. Но вот вопрос решался, проходило всего несколько минут, и Айдын вновь буквально искрился добротой и благожелательностью. “Уряйи тямиз олан” - говорят о таких, как он.
Нынешняя молодежь должна учиться у него всему, в том числе демократизму. Будучи ведущим диктором, мэтром, он не считал зазорным советоваться с младшими товарищами, когда это было нужно для работы. Он не допускал в этом никаких сомнений, дело было главным в его жизни. Айдын говорил: “Не знать - не стыдно, стыдно не спросить”. А уж для тех, кто к нему обращался, он не жалел ни времени, ни сил. Свой большой талант он не консервировал, как некоторые, а от души, подобно солнечным лучам, согревал им людей.
И еще несколько штрихов к его портрету. Я почти всегда видел Айдына с карандашом в руках, который словно был частью его самого. Он обязательно заранее смотрел текст, внимательно изучал материал любого жанра, делал заметки, советовался с редактором - в этом было его кредо. А чего стоит его отношение к таким вопросам, как правильно ставить ударения - логические и психологические, держать паузу, благодаря чему даже его молчание было красноречивым, заставляя задуматься. Он владел инструментом голоса в совершенстве, мастерски использовал его, особенно при художественном чтении, но, одновременно, при чтении официальных материалов тоже. Это было настоящее искусство, и есть все основания говорить о школе Айдына Гарадаглы.

Агшин Бабаев, руководитель пресс-службы Милли меджлиса, доктор филологических наук, профессор:
- При имени Айдына Гарадаглы перед моим взором возникает образ улыбчивого, великолепно владеющего языком, милого человека, в смерть которого мне не верится по сей день. Он был яркой личностью, человеком с благородной, хрупкой душой, который, когда речь шла о работе, мог стать и твердым, и жестким.
Еще до своего прихода на радио, я заочно его знал, собственно, как и все. Художественные передачи в его исполнении украшали эфир.
Айдын Гарадаглы не был обычным диктором, точнее говоря - он был Мастером, стоящим в своем творчестве на очень большой высоте. Не могу назвать его и просто актером. Правильнее сказать, что он был душой и сердцем радио. Прежде всего, это была большая школа.
Его супруга Гюльтекин ханум была диктором высшей квалификации, она работала в редакции Южного Азербайджана, в иновещании. Как-то я сказал ей, что хочу для наших братьев и сестер, проживающих там, открыть передачу под названием “Kюrпu” (“Мост”) и, чтобы ведущей этой передачи была она. Гюльтекин ханум с большой радостью встретила это предложение и долгие годы вела передачу наравне с воспитанником Айдына Гарадаглы, диктором Мухтаром Алиевым. И вполне естественно, что из Южного Азербайджана стали приходить письма, в частности, о том, что они очень любили голос Айдына Гарадаглы, просили, чтобы мы рассказали им о нем. В “Kюrпu” я сообщил им о нем и сказал, что ведущая передачи - его супруга. И вновь мы получили много писем, содержащих слова любви и благодарности. А в тот скорбный день, когда мы потеряли нашего дорогого друга, поступило много писем с Юга, в которых выражались соболезнования, а один даже прислал нам баяты в связи с его кончиной. Каким молодым он покинул нас. Это злой рок! Даже погода оплакивала его. В жизни я не помню такого снегопада, как в день похорон Айдына. А потом пришел еще один тяжелый день, когда мы потеряли нашу дорогую Гюльтекин ханум.
Увы, эти два выдающихся деятеля искусства покинули нас, но в “Золотом фонде” Азербайджанского радио осталось их дыхание, их голоса. Остались прекрасные дети, их потомки - умные, талантливые. Они свято чтут память о своих родителях.
...В конце жизни нас ожидает смерть. Рано или поздно мы тоже отправимся в мир иной. И счастлив тот, кто сумеет оставить хоть какой-то след после себя. Айдын и Гюльтекин Гарадаглы такой след оставили - и в искусстве, и в наших сердцах.

Зарифа Юсифова, диктор редакции Южного Азербайджана АzТV-1:
- Говоря об Айдын муаллиме, вспоминаю далекий 1956 год... Тогда ему было всего 27 лет, а я училась в 8-м классе и путем конкурсного отбора была избрана для чтения детских радиопередач. Я и до этого заочно знала Айдына Гарадаглы по радиоэфиру и была большой поклонницей его таланта. С особым настроением слушала читаемые им тексты и как-то раз была настолько потрясена, что не могла сдержать слез. Возможно, именно это обстоятельство, а значит - он, навсегда связали меня с радио. А уже узнав его в работе, поняла, какой он большой мастер. Через два года, завершив учебу в школе, я без конкурса была принята диктором и затем проработала вместе с Айдын муаллимом ровно 20 лет.
На первый взгляд, он мог показаться очень серьезным, даже хмурым, но на самом деле был добрым и благородным. Это сочеталось у него с высоким требованием к дикторам, особенно - молодым. От всех он требовал высокого уровня профессионализма. Подчеркивал, что диктор должен прочесть текст с ручкой в руках несколько раз, уметь сохранить главную мысль и расставить ударения в каждом слове, чтобы раскрыть логику текста. В противном случае, говорил он, прочитанное диктором быстро навеет скуку и не дойдет до слушателя. “Надо уметь привлечь слушателей тем, что вы читаете”, - подчеркивал он.
И тогда, и сейчас равного ему диктора нет. Все, кто работали с ним, старались не стать объектом его критики и оправдать его доверие. Я очень горжусь тем, что Айдын муаллиму нравилось, как я читаю, и он не раз отмечал это. Он и сам был прекрасным примером того, каким должен быть диктор. Его знания, требования, методика, опыт, практика были настоящей школой для всех нас, и поэтому особенно обидно, что жестокая смерть, в которую никто не хотел верить, нас так рано и внезапно разлучила.

Воспоминания о нем живы и в памяти его близких, тех, кто знал его не только как истинного профессионала своего дела, но и как верного спутника жизни, большого друга, прекрасного отца...
- Мы очень уважали своего отца, - рассказывает его старшая дочь Ханым Гарадаглы, - а это ведь самое главное. Он был очень чутким, тонким, ответственным человеком. К нему тянулись как взрослые, так и дети. И это не удивительно, ибо отец обладал прекрасным чувством юмора, был замечательным рассказчиком, знал множество анекдотов, был душой компании. Сотни раз слыша от него какую-нибудь историю, мы часто просили его повторить ее вновь и вновь. И каждый раз он рассказывал ее как-то по-особенному. Как-то отец был в Юрмале. У него оказалась пара часов свободного времени: присев на скамейку, он стал перебирать четки. Сидевший рядом генерал через некоторое время поинтересовался, чем это занимается его сосед. Папа ответил, что это четки, они успокаивают нервную систему. “Чью нервную систему?”, - парировал генерал. Отец очень любил рассказывать эту историю.
Айдын Гарадаглы принадлежал к очень знатному роду, но при этом был необыкновенно простым человеком. У Куприна есть такое замечательное выражение: “Аристократичных людей узнают по очаровательной простоте”. Одну историю, связанную с отцом, в нашей семье вспоминают часто. Отец был секретарем парткома Госкомитета по телевидению и радиовещанию, а эта должность, как известно, по тем временам считалась очень уважаемой. Председателем радиокомитета в то время был Теймур Алиев, его заместителем - Анвер Алибейли. И вот однажды отец отправился на обед в ресторан “Дружба”. Был обеденный перерыв, и в заведении собралось много народа, в основном радиокомитетчиков. Отец заказал стол на троих - для себя, Анвер муаллима и Теймур муаллима, во всяком случае, так он их представил. В мгновение ока ресторан опустел: все разбежались, полагая, что в компании Айдын муаллима будут обедать председатель радиокомитета и его заместитель. На самом деле, отец пригласил пообедать простых тружеников сцены, которых по совпадению звали Теймур и Анвер. У него было очень много друзей - как среди высокопоставленных чиновников, так и простых тружеников. Даже свое пятидесятилетие он отмечал в течение трех дней, по отдельности собирая компании друзей. Кроме того, практически каждое воскресенье у нас дома готовился хаш. Участниками этого застолья были Гасан Аблуч, Агшин Бабаев, Эльхан Бабаев, Зияфет Аббасов, многие замечательные актеры, режиссеры. Их встречи превращались не просто в застолье, а перерастали в настоящие литературные вечера, ведь отец великолепно знал и читал произведения азербайджанских классиков - Вагифа, Физули, Низами, Самеда Вургуна и других.
- Как-то Самед Вургун, читавший по радио отрывки из своих поэм, в очередной раз пришел в студию с перевязанным лицом, - вспоминает Айгюль Гарадаглы. - Естественно, в таком состоянии ни о каком чтение в эфире и речи быть не могло. Поэт, не задумываясь, сказал: “Я хочу, чтобы мои стихи читал молодой диктор по имени Айдын Гарадаглы”. Отец взял в руки текст и без особого труда выполнил просьбу поэта. После чего Самед Вургун подошел к нему и сказал: “Или ты станешь поэтом, или я - диктором”. Несколько лет спустя отец прочитал в радиоэфире знаменитую поэму С.Вургуна “Памятник матери”. Находящийся в тот момент где-то на отдыхе поэт позвонил руководству гостелерадио и сказал: “Отныне у этого стихотворения два автора - я и Айдын Гарадаглы”.
- Именно отцу всегда доверяли читать особо важные, официальные материалы, - говорит Вугар Гарадаглы. - Я прекрасно помню, как в любое время дня и ночи его могли вызвать на работу. И даже общенациональный лидер нашего народа Гейдар Алиев всегда говорил: “Этот текст будет читать только Айдын Гарадаглы”. Так, произведения Леонида Брежнева “Малая земля”, “Целина”, “Возрождение” он читал как на радио, так и по телевидению. Для того времени это было, как говорится, “задание партии и правительства”.
Отец тщательно, с большим вниманием относился к своему здоровью: следил за голосовыми связками, посему никогда не пил холодную воду, не позволял малейшего появления жирка, каждое утро делал упражнения, которыми обычно пользуются вокалисты: проговаривал скороговорки на азербайджанском языке. Кстати, моя сестра Айгюль знает их все наизусть. Всю жизнь отец очень гордился своими учителями. Он был последователем сразу двух выдающихся школ - великого сценического актера, чтеца Кязыма Зии и знаменитого диктора, народной артистки СССР Ольги Высоцкой, у которой учились все знаменитые дикторы бывшего Союза.
Голос Айдына Гарадаглы был знаком каждому жителю Азербайджана. А вот те, кто знали его всю жизнь, особенно мама, говорили, что его голос во многом изменился после возвращения из Румынии. Дело в том, что во время службы в армии ему сделали операцию по удалению гланд, и, скажем так, не очень удачно.
- Однажды из какого-то азербайджанского селения в радиокомитет пришло благодарственное письмо, - продолжает Ханым Гарадаглы. - Его авторами были семнадцать аксакалов, больших поклонников отца, которые ежедневно собирались около единственного на всю деревню граммофона, чтобы послушать своего любимого диктора. И таких примеров было множество. Естественно, руководство радиокомитета, в лице Теймура Алиева, не могло не отметить успешную деятельность отца. Как-то он вызвал папу к себе и сказал, что хочет ходатайствовать о присвоении ему звания заслуженного артиста Азербайджанской Республики. На тот момент отцу было всего лишь 34 года. Последовал категорический отказ: “Я - самый молодой диктор. Здесь работают такие профессионалы, как Солтан Наджафов, Фатма Джабарлы. Пока они не получат звания, обо мне и речи быть не может”. Представьте себе, Теймур муаллим пообещал ему, что через полгода после его награждения представит к званию и других дикторов. А сколько было писем, телеграмм, поздравительных открыток на имя отца со всех концов республики от его самых преданных поклонников.
- Отец очень ответственно относился к своему делу, неустанно продолжал работать над собой, - говорит Айгюль Гарадаглы. - Каждый день он штудировал словарь азербайджанского языка, без этой книги не выходил из дома. Мама постоянно говорила ему: “Айдын, зачем тебе носить с собой этот тяжелый словарь, ты же наизусть его знаешь?!”. На что отец всегда отвечал: “Меня слушает вся страна, я не вправе совершить ошибку!”.
Я и не предполагала, что волею судьбы моей второй специальностью станет работа диктором. Мы даже никогда и не говорили с ним на профессиональные темы. Этим, наверное, я обязана генам. Многому, конечно, меня научила мама, но вот что удивительно, порой я чувствую, что и как должна произнести, прочитать. Я уверена, что если бы отец был жив, он гордился бы мною, но был бы очень требовательным.
- Айдын Гарадаглы всегда был очень внимательным к своим коллегам по работе, - рассказывает Ханым Гарадаглы. - У него была записная книжка, где он записывал все дни рождения, и в назначенный день появлялся на работе с букетом цветов. Но при этом он был очень требовательным, ответственным руководителем. Коллеги называли его “генералом”. Я никогда не забуду, как на папиных поминках диктор Севда Мамедзаде вдруг встала и говорит: “Я побежала на работу, уже опаздываю. Айдын муаллим будет недоволен”.
Говоря о нашем отце, нельзя не отметить маму. Можно с уверенностью сказать, что их брак был благословлен на небесах. Об этом свидетельствует и история их знакомства, и то, как они болели друг за друга душой и сердцем, разделяя все радости и горести вместе. И самое главное, они были настоящими друзьями, всегда советовались, помогали друг другу. Их встреча была такой же удивительной, как они сами. Один из маминых родственников работал в радиокомитете, и когда она еще училась в десятом классе школы, сказал ей: “У тебя есть все шансы стать диктором, когда решишь - приходи”. И мама пришла после II курса института. Традиционно, для всех новичков устраивался своеобразный экзамен - им предлагали слова, которые они должны были проговорить без запинки. Как рассказывала мама, ей попалось очень сложное слово, но она справилась с ним без особого труда. Впоследствии мама узнала, что ее экзаменатором был наш отец. Встретились они много позднее на одном из театральных спектаклей. Их познакомила известная радиодиктор Захра Гусейнова, с которой мама очень дружила, а папа жил по соседству в Ичери шэхэр. Когда она представила их друг другу, оба засмеялись, потому что их звали так же, как и героев известной драмы Джафара Джаббарлы “Айдын”. Когда отец уехал служить в Румынию, мама ждала его целых четыре года. А по возвращении они поженились.
- Мама всегда говорила, что отец сам себя воспитал, - вспоминает Вугар Гарадаглы. - Он очень рано потерял отца, редко видел мать, так как она много работала, чтобы поднять семью, воспитать детей. Фактически я тоже получил отцовское воспитание не от него самого, а по рассказам о его поступках, которые узнавал от самых разных людей.
Он был человеком крепкого здоровья, никогда не болел и фактически угас в течение одного дня. За день до смерти он подозвал меня к себе: лежа на кровати, парализованный, он уже не мог разговаривать, и тем не менее обнял с огромной силой, как бы давая этим многое понять...

P. S. Сегодня Айдыну Гарадаглы исполнилось бы 75 лет. Он так мечтал понянчить внуков, но, увы, судьба распорядилась иначе... И тем не менее, маленький Айдынчик и его старшая сестричка Гюльтекин, так же, как и два других внука, благоговейно хранят память о своем замечательном деде. Хранят так же, как и все те, кому был дорог, близок Айдын Гарадаглы.

И. Кадырова
И. САМЕДОВ