Театр абсурда. Направление это мало знакомо нашему зрителю, воспитанному, в основном, на традиционной театральной эстетике. Слишком много в нем элементов чужеродности, это как бы иная группа крови, сопряженная с риском быть не воспринятой. Однако спектакль “В ожидании Годо” по пьесе одного из выдающихся писателей XX столетия, лауреата Нобелевской премии Сэмюэля Беккета в постановке народной артистки Азербайджана Джаннет Селимовой, премьера которого на днях состоялась на сцене Бакинского камерного театра, был очень тепло принят бакинскими театралами.

Что есть абсурд в понимании Беккета? Это чудовищная вакханалия на обломках нравственных устоев общества. Пьеса “В ожидании Годо” была написана в 1947 году, после второй мировой войны, уничтожившей миллионы человеческих жизней и лишившей людей последнего - веры в смысл своего существования. Важно отметить, что именно это произведение писателя положило начало новому направлению в драматургии - театру абсурда. Как стало известно из беседы с постановщиком спектакля Джаннет Селимовой, работа над пьесой продолжалась в течение года (перевод на азербайджанский язык Шовги Гусейнова). И в результате театр вынес на суд зрителей новую постановку в жанре трагического фарса, в которой, безусловно, есть над чем посмеяться, но и ...
В первом же действии зрительский смех сменяется серьезным анализом увиденного. Герои спектакля Владимир (заслуженный артист республики, лауреат премии “Гызыл чираг” Шовги Гусейнов) и Эстроган (заслуженный артист Сеидшах Мамедов) волею судьбы оказались на обочине жизни. Психологическая достоверность, с которой созданы оба образа, плавно вписывается в унылую атмосферу царящего на сцене безвременья (сценическое оформление - Дж. Селимова). И в этой пучине крайней безнадежности оба героя ждут встречи с Годо, неким вымышленным существом, быть может, мессией, образ которого рожден в их оголенном крайней безысходностью подсознании.
Но почему Годо, а не Бог? - невольно возникает вопрос. Ответ высвечивается в самом внешнем комизме ситуации, в которой оказались герои. Именно внешнем, поскольку он скрывает глубокий трагизм судьбы забытых Богом двух невинных существ.
Вера в существование Годо - это то единственное, что удерживает этих людей в жизни, не дает им погибнуть в пучине собственного отчаяния. Абсурд? Возможно. Но в том, что Годо действительно существует, героев каждый раз убеждает Мальчик (актриса Ирада Рашидова) - посланник Годо. Беккет убежден, что вера обретает истинный смысл именно тогда, когда мы теряем все шансы на осуществление своей мечты. Если Владимир и Эстроган хотя бы раз увидят реальное воплощение своей мечты, то она вовсе не оправдает того томительного ожидания.
Неожиданно в жалкий мирок Владимира и Эстрогана врывается жестокий правитель Поццо (заслуженный артист Нофель Велиев) и его верный слуга Лаки (актер Имамеддин Гасанов), тонкий ум которого придавлен бременем нелегкой судьбы. Тиран Поццо - наполовину Гитлер, наполовину Люцифер, но он именно таков, каким выпестовало его послушное окружение.
Удачно подобранный актерский дуэт мастерски справляется с возложенной на него нелегкой миссией: демонстрирует великолепную игру, дает возможность прочувствовать весь трагизм судьбы героев Беккета, разглядеть его глубинное родство с нашей далеко не утешительной реальностью.
Что же касается всего спектакля в целом, то, думается, что новая работа Бакинского камерного театра явилась одолением еще одной высоты в творчестве. Она дает возможность зрителю, соприкоснувшись с миром героев Беккета, разглядеть в ней структуру трагедии в любом ее проявлении, увидеть то, что остается под пластом безнадежности для каждого из нас и человечества в целом.

Л. Багирова

В своем послании к читателю автор пьесы “Смешанные чувства” известный современный американский драматург Ричард Баэр так определил смысл своего произведения: “Хочется думать, что эта история окажется близкой и понятной любому зрителю, ведь речь в пьесе идет о таких универсальных вещах, как любовь, старость, взаимоотношения с детьми. Надеюсь, моя пьеса вдохнет надежду в тех, кто стремится сохранить состояние влюбленности и веры, которое так нужно в любом возрасте...”.

Иными словами, отсюда исходит вполне конкретная программа, целевая направленность спектакля, за осуществление которого берется режиссер. Да к тому же, если сюда добавить четкую композиционную выстроенность пьесы, прекрасные, насыщенные действием диалоги, малое количество действующих лиц и т.д., то может создаться впечатление, что поставить такую пьесу особого труда и не представляет. Но именно на этом “легкоусвояемом” материале начинается состязание, борьба двух художественно-эстетических языков: драматургического и сценического, из которых первый - лишь фундамент, а второй - здание, и каким оно будет: прочным, красивым, удобным уже зависит от постановщиков. Читатель и зритель - несколько разные эмоционально-психологические понятия, и эмоциональная, интеллектуальная, художественная величина спектакля может быть больше или меньше самой пьесы. Как ни странно, но пьесы с малым количеством действующих лиц ставить намного труднее, ибо укрупнение, глубина, внутреннее содержание каждого образа во много раз выделяется именно в спектакле, что может быть под силу только “большим акулам”, постановщикам, душевно сопричастным к событиям пьесы.
С одной стороны, жанровая размытость пьесы “Смешанные чувства”, названная автором просто как “история любви”, включает и комедийные, и лирические, и мелодраматические линии, с другой - она оставляет право выбора постановщикам в направленности спектакля: комедийной или мелодраматической.
Сразу несколько оснований и поводов осуществления спектакля в Русском драматическом театре им. С.Вургуна было у его постановщиков: первое - сама тема “всех времен и народов” - любовь, одиночество, старость, второе - наличие постановочной группы, сплоченной в художественной состоятельности и многими прежними спектаклями (режиссер - постановщик народный артист республики Александр Шаровский, художники: по декорациям - заслуженный художник республики Таир Таиров, Агарагим Алиев, по костюмам - Ольга Аббасова, музыкальное сопровождение - заслуженный работник культуры Владимир Неверов, балетмейстер - Ругия Кулиева, ассистент режиссера - Валентина Резникова). И, наконец, третье - наличие в актерском коллективе высокопрофессиональных исполнителей - народных артистов Азербайджана Людмилы Духовной и Фуада Поладова.
История взаимоотношений мужчины и женщины в возрасте “серебряной поры” - Германа (Фуад Поладов) и Кристины (Людмила Духовная) - это одна из сотен тысяч историй о том, как трудно проживать закат жизни в одиночестве, без любви, вдали от взрослых и не столь внимательных и чутких детей, людям с вполне активной жизненной энергией и полнотой восприятий всех удовольствий жизни. В спектакле А.Шаровского эта история выстроена на последовательном чередовании лирического и комического начала как в художественно-постановочном, так и исполнительском материале. Начиная с художественного образа спектакля: контурное изображение нежных, тонких, гибких женских рук, которыми в большинстве жизненных случаев определяется подлинное человеческое счастье, продолжая в лирико-драматическом музыкальном сопровождении спектакля, и завершая в глубоко психологических проявлениях сценических образов.
В этом спектакле режиссера и художников менее всего заботит какая-либо конкретная бытовая или географическая принадлежность событий пьесы: минимум декораций, условной атрибутики интерьера гостиной, где происходят основные события пьесы - открытое пространство сцены для действий актеров. Даже остроумно придуманная дальняя панорама города, велением сильной мужской руки приблизившегося в “распоряжение” любимой женщины. То есть в художественную основу спектакля изначально и в завершении закладываются понятия любовь, жизнь, надежда. И даже цветовое решение костюмов главных героев с использованием трех основных цветов - черный (печаль), белый (надежда), красный (праздник души) - подчеркивает эти важные для спектакля понятия.
Органично вписались в художественную канву спектакля и ярко очерченные по типажности роли грузчиков Ральфа и Чака в исполнении Аскера и Теймура Рагимовых (отец и сын). Их работа воспринимается как гармоничный, слаженный аккомпанемент ведущей теме спектакля.
“Я держусь за соломинку”, - говорит герой пьесы Герман Льис, овдовевший и уже в “годах” мужчина. В отсутствии человеческого тепла, внимания, любви такой “соломинкой” для него является надежда на ответную любовь Кристины, вдовы его близкого друга. Кристина же, женщина своевольная, умная, ироничная, трезвая и самоуверенная, весьма скептически принимает эту набегающую волну призрачного (как ей кажется) счастья. И на протяжении всего спектакля происходит энергичная, отчаянная и отчаявшаяся, и порой, неравная борьба за овладение этой “соломинкой”. В авторский текст Р. Баэра вторгается сила эмоционального, динамичного, экспансивного и психологически тонкого наполнения сценических образов. Актерский дуэт - Л.Духовная и Ф.Поладов в спектакле - сложная система внутренних и внешних контрастов характеров их героев.
А.Шаровский дальновидно уловил многозначность такой системы в подаче сценических образов. Так, первое появление на сцене Германа в образе насупленного, унылого, неухоженного, в старомодной одежде мужчины - это информация о безрадостной, одинокой, холодной жизни героя Ф. Поладова. Актер неторопливо, акцентируя внимание на частностях (обогревает застывшие руки, у него скованные движения, глухой голос) - вступает в “марафон любви” к Кристине (и белый нагрудный платочек - визитка сватовства). И вскоре пробивается мужской характер. Сила логики и разумного жизненного начала отвоевывает трудные этапы ее завершения. В этом проявляется точная актерская расстановка сил. Угрюмость переходит в энергичность вполне еще моложавого мужчины: отличный танцор, обходительный кавалер, внимательный и чуткий, острослов и мудрец, досконально знающий законы жизни и законы “женской логики”. Под натиском таких аргументов, как грядущая жизненная пустота, одиночество, отсутствие взаимного “плеча и опоры”, невозможно устоять даже такой независимой и самоуверенной женщине, как Кристина. Первое появление на сцене Л.Духовной - полная противоположность первому появлению “невзрачного” Германа. Это еще вполне молодая, самостоятельная, умная женщина, живущая по своему незыблемому распорядку жизни. Л.Духовная во всю неуемную энергетику своего мастерства утверждает вначале такой образ Кристины. К игре подключаются все психофизические ресурсы актрисы: жесты, мимика, пластика, голосовые модуляции. Но главное достижение актрисы - работа мысли образа: а что потом, в будущем, таким, возможно, и недолгим? Смешанные чувства устоятся в одном: жизнь - это когда есть любовь, душевное тепло близких.
Подоспевшая вовремя “соломинка” - любовь Германа преображает Кристину. Эмоциональная, человеческая значимость этого преображения героини Духовной - самая светлая мелодия спектакля. Мы видим другую женщину - нежную, мягкую, душевную, свободную от собственных оков придуманной жизни.
Душевное тепло преображает и соединяет двух таких разных и похожих людей. Спектакль подытоживает смысл произведения Р.Баэра: нет счета годам, когда в жизни есть надежда, любовь, и нет страха перед злом жизни, когда ты не одинок в этом мире.

В. Надирова