Консерваторские “капустники” - явление яркое и во многом знаменательное. Сегодня, спустя десятилетия, эпитетом их определения по праву является слово “легендарные”. И это не случайно, ведь именно находчивость, юмор, а также пикантные подробности из жизни кумиров привлекали внимание в этих веселых музыкальных постановках. В них удивительно гармонично сочетались насыщенная драматургия в своем самом лучшем проявлении комизма с талантливым музыкальным оформлением. Сегодня уже практически невозможно вспомнить имена тех, кому принадлежит идея создания этих музыкально-юмористических постановок, ибо “капустники” объединяли на одной сцене музыкантов самых разных поколений - как студенчество, так и преподавательский состав. И проводились они, как правило, в канун одного из самых любимых праздников - Нового года. А с назначением на должность ректора Бакинской музыкальной академии Фархада Бадалбейли, чей день рождения приходится на самый конец декабря, появился прекрасный повод значительно расширить рамки драматургии музыкально-юмористического представления. Помнится, каким замечательным был вечер, посвященный 55-летию ректора, в котором, кстати, посчастливилось принять участие и автору этих строк. Прекрасное было время - бесконечные репетиции, импровизации на сцене, а в итоге... аншлаг! В том памятном юбилейном “капустнике” свое юмористическое поздравление Ф.Бадалбейли представил и музыкальный квинтет в лице Чингиза Абдуллаева, Агабека Султанова, Рафика Гусейнова, Чингиза Фарзалиева и Октая Миркасимова. Отрадно, что традиции консерваторских “капустников”, “широко шагавших” в 60-е, 70-е, наконец, 90-е годы прошлого столетия, не просто живы до сих пор, а передаются из поколения в поколение. Да будет так!
На этот раз музыкально-юмористический вечер превзошел все ожидания, и прежде всего потому, что вышел далеко за рамки традиционного “капустника”. В Большом зале БМА был показан спектакль “Вариации на тему Черни, или Сон в зимнюю ночь”, жанр которого легко определился, как опера-буффа (комическая опера). Превосходных эпитетов предостаточно, ведь автором идеи, композитором и режиссером-постановщиком “Вариаций на тему Черни” явился народный артист Азербайджана, профессор Фархад Бадалбейли - человек необыкновенно талантливый, а главное демократичный, способный увлечь за собой молодежь, зажечь ярким пламенем идеи и старшее поколение. И удалось ему это с лихвой!
“Вариации” - спектакль уникальный. Его музыкальная основа - сугубо инструктивные фортепианные этюды Карла Черни, которые играются всеми без исключения начинающими музыкантами в средних и старших классах музыкальной школы. Однако Ф.Бадалбейли, бесконечно ратующий за улучшение качества техники среди своих студентов, решает внести столь ненавистные (кстати, как студентам, так и преподавателям) “каверзные пьески” в учебный репертуар БМА. В спектакле же композитор-Бадалбейли искусно нанизывает вокальную партию на каждый из этюдов. В результате чего они превратились в очаровательные романтические миниатюры (арии, каватины, дуэты, хоры), не уступающие в художественных достоинствах музыке XIX века. Кстати, о мелодичности этюдов неплохо бы помнить пианистам, набрасывающимся на Черни с чисто спортивными устремлениями: быстрее, громче, сильнее.
Итак, фанатичный поклонник творчества Черни, ректор БМА, в образе которого выступил хорошо известный всем пианист, бывший студент Ф.Бадалбейли Мурад Адыгезалзаде, терроризирует педагогов и студентов академии, заставляя их сутками зубрить этюды Черни - такова основная фабула развития спектакля. Экзамены идут непрерывно и круглосуточно. И в одну зимнюю ночь задремавший на экзаменах Ф.Бадалбейли видит необычный сон - на должность нового ректора БМА неожиданно назначают самого Карла Черни.
Его образ блестяще воссоздал директор Оперной студии, дирижер Азад Алиев. Отныне австрийский композитор и чех по национальности Черни (кстати, говорящий сразу на трех языках - немецком, азербайджанском и русском) получил новый “штамп” в биографии - бакинец. И тут начинаются самые невероятные приключения: преданную секретаршу Ф.Бадалбейли Аиду (Нармина Ибрагимова) смещает на ее посту нахальная, меркантильная особа по имени Аделя (преподаватель БМА Гюльназ Исмайлова). Ее ария изобилует пронизывающими “верхами”, что лучше всего характеризует несговорчивый характер секретарши. Десятки страждущих выстроились в очередь перед кабинетом нового ректора, но цветами и духами Аделю, увы, “не возьмешь”. Буквально поразил, очаровал публику солист Театра оперы и балета Акрам Поладов в роли назойливого и ревнивого посетителя. Великолепный бас, прекрасные актерские способности и, наконец, роскошный сюртук в клетку укрепили зрителей во мнении, что перед ними самый настоящий типаж знаменитых опер-буффо Моцарта или Россини.
Был великолепен и дуэт нерадивых студенток Цили и Шпили в исполнении солисток Театра оперы и балета Сабины Асадовой и Фариды Мамедовой. Пожертвовав дорогим кольцом, легкомысленной Шпиле (Ф.Мамедова) все же удалось попасть на прием к Черни муаллиму. Их дуэт, созданный в лучших традициях этого жанра, изобиловал и страстью, и нежностью, и коварством, и юмором. И в этом, безусловно, огромная заслуга исполнителей - людей талантливых и неординарных.
Однако своего юмористического апогея “Вариации на тему Черни” достигают тогда, когда на сцене появляется гость из Шеки (Ибрагим Кулиев), специально приехавший издалека, чтобы определить на учебу своего сына к самому Карлу Черни (эта новость стала главной темой обсуждения во всех шекинских банях). Изворотливый шекинец приготовил для Адели необыкновенный подарок: ее “крепость” пала при виде оранжевого шарфа “с плеча” самого Ющенко! Великолепная актерская игра Ибрагима Кулиева, кстати, постоянного участника консерваторских “капустников”, неподражаемый шекинский акцент и танец в стиле буги-вуги не оставили никого равнодушным. Но когда за рояль сел его так называемый сын (Эмиль Мамедов), и Этюд № 7 стал постепенно обрастать джазовыми импровизациями, а в итоге взорвался фейерверком пьесы в лучших традициях “черной” музыки, овации публики было уже не остановить.
Ф. Бадалбейли не ограничивается лишь ариями и дуэтами, он вводит в спектакль хор Оперной студии под руководством Гюльбаджи Имановой. Одетые во все черное, как это модно нынче в оперных постановках на Западе, хористы, наверное, впервые в жизни продемонстрировали и свои актерские способности. Настоящий глас народа - так можно охарактеризовать эту сцену. На память приходят “Ченлибель” из “Кероглу” Уз. Гаджибекова или “Хлеба!” из “Бориса Годунова” М. Мусоргского, с той лишь разницей, что в данном случае народ требовал зарплату. И неожиданно для всех трагический приговор по поводу зарплаты объявляет прямо со своего места в зале главный бухгалтер БМА Гюльхар ханум. Это была одна из самых лучших находок спектакля!
Кто же в течение всей постановки блестяще выигрывал на фортепиано этюды Черни из 740 опуса, ни на минуту не забывая об исполнителях и разворачивающемся действе? “Радивый ученик Мойша” в лице преподавателя БМА Юрия Саюткина, чей вклад в постановку этого спектакля, действительно, неоценим. Но вот кого никак не ожидали увидеть зрители в “Вариациях”, так это “парня из Баку” Эльчина Азизова, который хоть и не оканчивал БМА, но, будучи обладателем замечательных вокальных данных, по праву достоин участвовать в “капустнике”. Тем более, что он с лихвой доказал свою веселость и находчивость, выступая в качестве ведущего спектакля, чьи реплики являлись связующим звеном всего действа.
“Ожившая” иллюстрация из учебника классической игры на фортепиано, щедро приперченная многочисленными остротами, импровизациями, оказалась увлекательнейшим, на редкость динамичным и, несмотря на свою кажущуюся академичность, совсем не скучным зрелищем. Особую прелесть спектаклю придавали ироничные акценты, без которых он превратился бы в простой набор элементов ежедневного урока.
К примеру, “золотая” фраза “Вариаций”: “Oр. 740 - это вам не “семь сорок” (из шекинского фольклора)”. Или же Девушка-информатор, чье безучастное появление на сцене возвещало о начале следующего этюда. Столь ответственная роль была возложена на плечи личности в БМА достаточно известной - лаборантки кафедры фортепиано Мензер Нуралиевой. К тем же ироничным акцентам стоит отнести и появление под бурные овации зала известных всем Льва Степановича Слуцкого и Намика Набиева - работников БМА. И, наконец, финал, в котором озверевшей от негодования (по поводу невыдачи зарплаты) толпе на помощь приходит все тот же шекинец. Все решил звонок к высокопоставленному вельможе, и большая куча стодолларовых купюр посыпалась на головы страждущих.
Все в тот вечер было пронизано духом юмора, веселья и величия музыки. О том, что действие происходило не на сцене профессионального театра, а в Большом зале Бакинской музыкальной академии, напоминали лишь участники спектакля - бывшие студенты и работники БМА. И, наверное, в этом особая аура музыкальной академии, где все подчинено силе искусства.

- Фархад Шамсиевич, спешу поздравить вас с успешным музыкальным экспериментом. Как же появилась идея написания “Вариаций на тему Черни”?
- Идея родилась во время зачетов по этюдам Черни. Я намеренно ввел этот зачет в учебный процесс, чтобы развить у студентов технические навыки игры на фортепиано. Проще говоря, решил заставить работать их пальцы. Но должен признаться, что слушать этюды Черни, да еще нередко в плохом исполнении - довольно скучное занятие. И я подумал, что пока студенты в поте лица сдают зачет, я попытаюсь себя как-нибудь развлечь: писал стихи, эпиграммы. Так незаметно родилась гениальная оркестровка в стиле знаменитых моцартовских арий. То есть в данном случае этюды Черни выступали в качестве оркестра, а на их основу накладывалась вокальная партия. Пока студенты на сцене исполняли тот или иной этюд, я напевал соответствующую ему мелодию. В результате чего каждый из этюдов очень удачно лег в основу появления оперных арий, дуэтов и хора. К примеру, мощный октавный Этюд №32 стал основой финального хора “Отдавайте наши деньги!”. Я писал мелодию, нанизывая на нее текст, и даже не ожидал такого удивительного результата. Конечным итогом моего музыкального эксперимента стало объединение всех номеров в единую драматургическую линию.
Так и родилась часовая опера-буффо “Вариации на тему Черни, или Сон в зимнюю ночь”. Конечно, если бы у нас была возможность поставить ее на сцене, с соответствующими костюмами, декорациями, спецэффектами и под руководством профессионального режиссера, успех был бы гарантирован.
Как вы знаете, в октябре прошлого года в Баку с постановкой “Аршин мал алан” приезжал студенческий музыкальный театр, участники которого - воспитанники Российской академии театрального искусства. И когда я обмолвился о своей идее руководителю московского “Аршин мал алана”, профессору, заслуженному деятелю искусств России Розетте Немчинской, она была буквально потрясена и даже отметила, что спектакль на этюды Черни можно показать в любой консерватории мира. И это действительно так, ибо во всех музыкальных учреждениях подобного типа одни и те же вечные проблемы и интриги. Такая же реакция была и у известной пианистки Беллы Давидович, когда я поведал ей о готовящемся спектакле.
- Вы выступили и режиссером-постановщиком “Вариаций”...
- И именно поэтому предъявил бы режиссеру-постановщику массу претензий, потому что я - не профессионал в этой области. Однако все, что было в наших силах, без наличия необходимых для подобных постановок световых эффектов и прочей театральной атрибутики, мы сделали.
Не могу не отметить блестящую игру всех участников, чьи многочисленные импровизации рождались прямо во время действия. К примеру, эпизод, когда зазвонил мобильный телефон Ибрагима Кулиева (шекинца), мы придумали перед самым началом спектакля. На мой взгляд, оригинальной идеей было вплести в биографию Черни новое место рождения - город Баку. Большую поддержку нам оказала руководитель хора Оперной студии Гюльбаджи Иманова. Ее коллектив отличился блестящей актерской игрой. В самый последний момент из постановки выпал еще один интересный номер: молодые разносчики газет, исполняющие стэп. Этот эпизод должны были исполнить танцоры под руководством Заура Теймурбекова, но он вынужден был уехать, так что номер не состоялся. Жаль, конечно, что этот спектакль увидел свет рампы всего один раз. Он - как шутка, рожденная и брошенная в воздух. А может быть когда-нибудь мы вновь к нему вернемся.
Воодушевившись успехом этой постановки, у меня появилась еще одна идея - написать Шопениану, ведь из мазурок, вальсов, этюдов, баллад Шопена может родиться романтическая опера. Ну а фабулу спектакля можно оставить прежней: на должность ректора БМА Фархада Бадалбейли назначают Фридерика Шопена (смеется).
- Вы в который раз доказали, что настоящий юмор основан, прежде всего, на умении смеяться над собой, а потом уже над окружающими...
- Мы продолжили знаменитую традицию консерваторских “капустников”, которыми не может похвастаться ни один вуз в нашей стране. Мы - наследники тех постановок, которые блистали в 70-х годах прошлого века, так что имеем право с лихвой пошутить и над собой, и над окружающими. Конечно, самым главным условием участия в спектакле была высочайшая профессиональная музыкальность. Думаю, наш музыкальный эксперимент удался!

Инара Кадырова