Рейтинги коррупции, которые время от времени публикуют международные организации, неизменно вызывают жгучий интерес аудитории. И это понятно, всегда хочется узнать, на каком месте в мире по этому важному показателю находится твоя страна.
И если в очередной раз выясняется, что Азербайджан почти “у последней черты”, то мы чертыхаемся и... ищем утешения в том, что другие государства (их, впрочем, не бывает много) оказались еще ниже. И вновь оптимисты надеются, что ситуация вот-вот изменится к лучшему, а пессимисты настаивают, что хуже быть не может, ибо дальше катиться некуда.
Правда, они могут ошибаться. Как заметил в свое время польский сатирик Ежи Станислав Лец, “не успел оказаться на самом дне, как снизу постучали”. Признаюсь, для меня не важно, попал ли Азербайджан в середину этого “листа позора” или ниже: любая подобная позиция меня не устраивает. Мне хочется, чтобы коррупция была сведена к минимуму (до нуля она не может упасть по своей природе: люди брали, берут и будут брать взятки), и чтобы я не чертыхался, читая очередной рейтинг-лист.
Да, без эффективной борьбы с коррупцией государство не может полноценно развиваться, оно должно мобилизовать мощные силы для борьбы с этим злом.
И составление объективных рейтингов может сослужить здесь добрую службу, помогая выявить уровень коррупции и “точки”, где ее надо рассматривать как приоритетную проблему. Такой мониторинг - не только помощь в выработке мер противодействия, но и сильнодействующее политическое “лекарство”. Результаты обследований привлекают внимание общества к опасности коррупции и помогают оказывать давление на правительства, поскольку ни один Кабинет министров в мире добровольно не примется лечить эту болезнь. Впрочем, подобные опросы играют и совсем иную роль, ...но не будем опережать события.
Коррупцию, как известно, трудно обнаружить, и это понятно: участники таких сделок не рвутся их афишировать. Но в середине 90-х годов прошлого века ситуация изменилась. Индекс восприятия коррупции (ИВК), созданный Transрarency International (TI), изменил представление о возможностях измерения этого феномена.
А вскоре наступил и настоящий бум, вызванный всплеском интереса международного сообщества к борьбе с коррупцией. Помимо TI, составлением рейтингов занялись Нeritage Foundation, Freedom Нouse, Всемирный банк, Pricewaterhouse Cooрers (PwC) и другие организации. Выявляются представления населения об уровне и глубине проникновения коррупции, ее восприятии, доверии к органам власти, наличие независимой прессы и судебной системы, риски бизнеса и т.п. Словом, используются разные методики, но самые известные из них - это ИВК TI и Индекс непрозрачности PwC.
Что такое Индекс восприятия коррупции? В 2004 году он ранжировал 146 стран, в зависимости от представлений о распространенности этой “болячки” среди государственных служащих и политиков, и составлялся на данных 18 исследований, проведенных 12 организациями. Как неизменно заявляет TI, страна с минимальным рейтингом является самой коррумпированной не в мире, а только среди государств, включенных в индекс. (Правда, в Азербайджане падкие на “чернуху” журналисты и политики эти предупреждения игнорируют). Как подчеркивается, TI использует “безупречные и высококачественные данные, не содержащие искажений и проанализированные самыми надежными методами”. И в это очень хочется верить, но...
Впрочем, давайте по порядку. Мой скепсис основан на пресс-релизах самой TI: “Если для анализа ситуации в какой-либо стране использовано мало источников, в которых, к тому же, зафиксирован большой разброс оценок, то полученные баллы менее достоверно отражают реальную ситуацию”. Резонен вопрос: а не логичнее ли было исключить эти цифры из рейтинга? Но у TI, похоже, свои соображения на этот счет, правда, от этого мой скепсис отнюдь не уменьшается, скорее, наоборот.
Как известно, ИВК обобщает данные, полученные в ходе разных обследований и по разным методикам, а это неизбежно увеличивает погрешность результатов. Складывается впечатление, что TI как бы измеряет “среднюю температуру по больнице” со всеми вытекающими отсюда последствиями. Между тем, у каждого исследования есть свой предел точности. Например, как всегда указывает служба Galluр, погрешность ее опросов общественного мнения составляет 3 процента. Но TI уходит от обсуждения проблемы надежности данных: заветную цифру мне так и не назвали.
Заметим, что TI часто модифицирует свою методику, и в этом можно было бы увидеть похвальное стремление к идеалу, если не очередное “но”: исследования, которые выдавались за исключительно достоверные, содержат существенные огрехи. Цитата: “В прошлом экспертные оценки для ИВК зачастую были представлены предпринимателями из северных, развитых стран. Точка зрения экспертов развивающихся стран была представлена в значительно меньшей степени. Сегодня ситуация изменилась”. Далее, в 2004 году было решено сфокусировать ИВК только на экспертных оценках.
Хотя “исследования не разделяют коррупцию на отдельные типы ее проявления, эксперты из среды бизнеса гораздо больше, чем простые граждане, осведомлены о верхушечной коррупции. Большинство же граждан имеет представление лишь о низовой коррупции”. Как тут не вспомнить сакраментальное: “Это же элементарно, Ватсон!”. Конечно, откуда же “человеку с улицы” знать, насколько распространена коррупция в высших эшелонах власти?! Как вы думаете, эксперты TI не догадывались об этом или их осенило только в 2004 году? Впрочем, можете не отвечать, это риторический вопрос.
Далее, ИВК базируется на представлениях людей, а не на реальной ситуации, и прямая связь между этими параметрами не обязательна. Это подтвердил и опрос 2000 года, проведенный в 17 странах Латинской Америки (Latinobarometro). Большинство мексиканцев посчитали коррупцию “очень серьезной” проблемой, но так полагали и почти столько же жителей Чили, хотя там уровень коррупции намного ниже. То есть, коррупция может быть малой, а восприниматься, как большая. Схожая картина выявилась и на другом континенте. Как зафиксировал “Афробарометр”, личный опыт коррупции обычно ниже уровней ее восприятия. Разумеется, TI знают о необходимости учета этнокультурных факторов, но реагируют весьма специфично: “ИВК основывается на комплексе разнообразных представлений, не искаженных культурными предубеждениями”.
Еще цитату? ИВК “представляет собой моментальный снимок ситуации, дает представление о текущих, сиюминутных оценках уровня коррупции, не фокусируя внимание на ежегодных изменениях”. Но о каком блиц-фото может идти речь, если отчет строится на основе усредненных данных за трехлетний период?! К тому же, рейтинг обычно публикуется осенью, и в него попадают данные лишь за первые шесть месяцев отчетного года (остальные получены на базе исследований предыдущих двух лет). Так что, от утверждений о сиюминутности оценок коррупции, да и от уверенности в объективности ИВК, боюсь, остаются только “рожки да ножки”.
Да, “существенные изменения уровня коррупции... происходят медленно”. Но тогда ежегодные “подвижки” в ИВК не могут быть значительными, тем более, что анализируется трехлетний период. Почему же тогда Россия, занимавшая в 2001 году в этом рейтинге 11-е место с конца (2,3 балла), уже на следующий год “подпрыгнула” на 18 позиций, заняв 29-е место и набрав 2,7 балла?! При этом список стран, вошедших в новый рейтинг, вырос всего на три пункта. Схожая картина зафиксирована и в отношении Пакистана, который переметнулся с 12-го места (2,3 балла) на 26-е (2,6 балла). Странно, не правда ли? Ведь это противоречит утверждениям TI. Кстати, по итогам обследования PwC, проведенного в том же 2001 году, Россия была названа самой коррумпированной страной. Как же получается: у одной авторитетной организации Россия оказывается на 11-м месте, а у другой - на первом? Комментарий TI был краток: одинаково надежны исследования обеих структур.
Пусть так, но я не могу забыть, что PwC, которая занимается не только проблемами коррупции, но и финансовым аудитом, в 2000 году обвинили в 8000 (!) нарушениях правил Комиссии по ценным бумагам и биржам США: компания владела акциями своих клиентов и скрывала это. Иначе говоря, PwC контролировала... свою же финансовую деятельность. В итоге, ей пришлось выплатить 5 млн. долларов штрафа. Компанию обвинили в нечистоплотности и в России: Фонд “Эрмитаж” подал иск в арбитражный суд с требованием признать “заведомо ложным” заключение PwC по оценке взаимоотношений “Газпрома” с группой “Итера”. Закономерен вопрос: “Можно ли верить структурам, которые будто бы борются с коррупцией, а сами не отделяют свои финансовые интересы от интересов клиентов?”.
И если TI можно доверять в такой же степени, что и PwC, то нам остается только дожидаться скандала и с создателями ИВК. Есть здесь и элемент некой иронии. TI, надежность и прозрачность исследований которой не выдерживают “проверки на вшивость”, разрабатывает инструментарий, который называется...”Национальные системы добропорядочности”!
А как обстоят дела у нас в стране? Далеко ли “падает яблоко от яблони”? Рассмотрим данные опроса, проведенного в 2004 году TI-Азербайджан. Судя по отчету, подготовленному ее исполнительным директором Р.Сафаралиевой, у нас сложилась “крайне выраженная системная коррупция, которая поразила все слои общества сверху донизу”. Правда, при внимательном чтении и здесь возникают сомнения в точности полученных данных. Так, на вопрос: “Случалось ли вам или кому-либо из членов вашей семьи сталкиваться с вымогательством?”, отказались отвечать 41,1% (!) респондентов (стр. 37). Это “зашкаливающая” цифра, которая сводит к нулю достоверность опроса, но комментарий в отчете более чем оригинален: “Число уклонившихся от ответа на данный вопрос или затруднившихся с ответом... оказалось невысоко” (стр. 28).
Как гласит известная шутка, “дальше в лес, больше в бровь”. Цитирую: “Вероятно, именно отсутствие работы порождает у значительной части жителей страны мысль уехать из Азербайджана навсегда... Среди потенциальных мигрантов 68,9% являются жителями городов (...26,4% опрошенных городских жителей), а 31,1% проживает в сельской местности, где нет работы (...16,4% от всех опрошенных сельчан)” (стр. 12). Вы верите своим глазам? Цифры и утверждения автора отчета противоречат друг другу: в деревне нет работы, но доля желающих уехать оттуда меньше, чем из города, где выше шанс трудоустроиться (16,4% против 26,4%). Воистину, бумага все терпит!
Но “вернемся к нашим баранам”. “Как изменилась динамика уровня коррупции по сравнению с тем, что было 10 и более лет назад?”. Именно так поставлен вопрос в анкете. И логично предположить, что при анализе во внимание, прежде всего, будет приниматься мнение тех опрошенных, кому 10 лет назад исполнилось хотя бы 16 лет. Либо будут сравниваться ответы по разным возрастным группам. Но в документе только “общие” проценты. Когда я спросил об этом автора отчета, то мне сказали, что особой разницы по возрастам не зафиксировано. Предположим, это действительно так. Но сразу напрашивается вывод: если люди берутся судить о том, чего не знают, ибо были тогда детьми, и их ответы не расходятся с высказываниями тех, кто все это и знал, и видел, то... и те, и другие не компетентны в этом вопросе, и нет смысла интерпретировать их высказывания.
Впрочем, на этом ошибки не исчерпываются. “Из всех проблем, стоящих перед страной, по мнению респондентов, наиболее насущной является проблема безработицы, затем... конфликт в Нагорном Карабахе и улучшение социальной защиты населения. Борьбу с коррупцией респонденты поставили на четвертое место, и хотя эта проблема упоминалась в 2-3 раза реже, чем вышеназванные, в обществе наблюдается усиление озабоченностью этим социальным феноменом”.1 (стр.11). Заметили сноску? Это упоминание о мониторинге другой социологической службы. То есть, “в обществе наблюдается усиление озабоченностью коррупцией”, но TI-Азербайджан это не фиксирует! Она больше доверяет не своим цифрам, а данным других социологов. Так есть ли смысл доверять данным TI-Азербайджан?
Еще пример. По данным Мирового банка и ООН, которые приводятся в отчете, доля людей, находящихся в Азербайджане за чертой нищеты, уменьшается: в 2001 году она составляла 49%, в 2002 - 46,7% и в 2003 году - 44%. Как заявил глава Министерства экономического развития Ф.Алиев, доля людей, проживавших за порогом бедности (194.000 манатов), составила в 2004 году 40,2%. А какие цифры у TI-Азербайджан? “Объявленный семейный доход большинства респондентов (83,5%) составил менее 600.000 манатов в месяц. Это едва-едва покрывает установленный для физического выживания минимум, в то время как о нехватке средств на питание заявили только 31,8%... опрошенных.
Расхождение составило почти 50%, что говорит как о несомненном завышении респондентами самооценки собственного уровня жизни, так и о том, что при ответах на вопросы анкеты ими указывались лишь официальные доходы. Принимая во внимание, что значительная часть населения не ограничивает свои расходы только питанием,... можно предположить, что они располагают скрытыми доходами, размеры которых сопоставимы с официально декларируемыми доходами”. Иначе говоря, цифры TI-Азербайджан намного выше показателей Мирового банка, ООН и МЭР. Как-то странно получается: при сопоставлении данных TI-Азербайджан с цифрами других организаций сразу выявляется противоречие.
Вы помните: “эксперты из среды бизнеса гораздо больше, чем простые граждане, осведомлены о верхушечной коррупции. Большинство же граждан имеет представление лишь о низовой коррупции”? Но TI-Азербайджан это не смутило: в анкету включены вопросы о коррупции в высших эшелонах власти... Честно говоря, в документе столько ошибок, что я боюсь надоесть читателю одним их перечислением. А потому - последний факт “на дорожку”. Когда я поинтересовался, какова погрешность опроса, то цифру мне не назвали, пообещав уточнить, хотя профессионал такие вещи обязан знать. Впрочем, представитель TI-Азербайджан, составивший отчет, не социолог, подготовка подобных документов - это только хобби. Да, чуть не забыл! Контроль за качеством отчета: Расим Мусабеков. Все-таки, удивительная страна - Азербайджан. Это, наверное, одно из немногих мест в мире, где без каких-либо колебаний любой “сапожник берется печь пироги”. Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Ведь по этим цифрам будут судить о нашей стране. Не секрет, что подобные рейтинги зачастую выступают инструментом мощного внешнего давления. Именно по ним составляются всевозможные “карты инвестора”, подсчитывается country risk, показывающий опасности ведения бизнеса, долгосрочный суверенный рейтинг, словом, анализируется масса факторов. Все это, разумеется, сказывается на имидже страны, ее способности привлечь иностранные инвестиции, в конце концов, способности интегрироваться в мировое содружество.
Как известно, в конце 2002 года американская неправительственная организация Judicial Watch составила список самых коррумпированных политиков США. “Почетные” первое и второе места в нем разделила чета Клинтонов. Как оказалось, бывшая первая леди США не только причастна к финансовым аферам мужа, но и отличилась сама, незаконно приняв 2 млн. долларов на свою избирательную кампанию. Билл Клинтон удостоен звания “короля коррупции” за махинации, которые проводил на посту президента США. В тройку лидеров попал и бывший борец номер один с коррупцией - шеф ФБР Луис Фри. Далее следуют несколько сенаторов и конгрессменов, и, конечно, экс-президент корпорации Enron Кеннет Лей, использовавший деньги акционеров как свои собственные. Напомню, что в 2002 году рухнул 60-миллиардный колосс Enron, банкротство которого потрясло финансовый мир. Акции Enron, которые когда-то стоили 70 долларов за штуку, превратились в “бумагу”, только пенсионных сбережений ее сотрудники потеряли на 1 млрд. долларов. Но дело не только в масштабах финансовой драмы. Как выяснилось, аудитор банкрота - Arthur Andersen, входящая в пятерку мировых компаний, вместо того, чтобы предупредить акционеров о финансовой опасности, советовала менеджерам Enron, как скрывать убытки и “генерировать” прибыль на бумаге. Отразилось ли это на коррупционном рейтинге США? Судите сами, по данным TI, в 2002 году он составил 7,7 балла, а на следующий год опустился только до 7,5. На те же две десятые опустился за тот же период и рейтинг Азербайджана. Но что в этом плане существенного произошло в нашей стране? Ничего.
Разумеется, коррупция в Азербайджане есть, и можно только догадываться о ее масштабах. Именно догадываться, ибо нет исследований, адекватно отражающих реалии. Может быть, уровень коррупции в стране именно такой, как утверждает TI и ее дочерняя структура? Теоретически нельзя исключить и такой вариант. Но точно также нельзя исключить, что уровень коррупции может оказаться выше или ниже. Ответ отсутствует. Но без честных и точных цифр, без объективных замеров бороться с раковой опухолью коррупции, поражающей любой государственный организм, очень трудно.

Али АЛИЕВ
alialiyev@mail.ru