Прошедший недавно пленум правления Союза кинематографистов (СК) Азербайджана был посвящен проблемам азербайджанского кино за последние (после IX съезда СК - 7 января 2003-го) годы. Но было бы наивно думать, что накопившиеся проблемы возникли именно за этот короткий отрезок времени, ибо “озвученные” на пленуме задачи и проблемы азербайджанского кино, по крайней мере, последние десять-пятнадцать лет отрицательно влияют на динамику кинопроцесса. В числе прочих на пленуме были затронуты вопросы, касающиеся материально-технической базы, творческих кадров, молодого поколения кинематографистов, проблемы проката, правовой основы их деятельности и ... финансовая. Скромная государственная поддержка, разовые спонсорские инъекции, естественно, не особенно могут дать возможность легкому и глубокому дыханию, высокому взлету азербайджанского кино, и на сегодняшний день эта проблема по-прежнему осложняет чисто творческие задачи азербайджанских кинематографистов. В отличие от театрального искусства, где созданный новый спектакль одновременно есть и начало его показа, в кино - создание фильма, его дальнейшая судьба напрямую зависит от демонстрации его массовому зрителю - то есть от проката. И нет большого огорчения, если фильм после узкого просмотра специалистов ложится на полку хранилища фильмофонда. Удивительно, но реклама, анонсы о фильмах сегодня больше жалуют и пропагандируют американское кино (и не всегда лучшее), или других зарубежных стран, предоставляя им щедрое время и на TV, и на экранах кинотеатров. Поэтому после финансовой, проблемы пропаганды и проката азербайджанского кино на сегодняшний день не менее актуальны. А ссылку на известную истину - “о вкусах не спорят” пора заменить и другой важной истиной: вкусы направляют, определяют, воспитывают.

Так каково же само азербайджанское кино начала XXI века. Накануне пленума в Доме кино СК были показаны фильмы азербайджанских кинематографистов, созданные в период 2002-2004 годов: полнометражные и короткометражные художественные фильмы, документальные и анимационные. Фильмы как известных, маститых режиссеров, так и молодых, начинающих. К общей характеристике представленных к показу картин можно добавить, что большинство из них снято в спокойной, повествовательной манере, когда внешняя динамика и выразительность изобразительных средства приглушаются. Конечно, на фоне экспрессивных, взрывных, шумных и ошеломляющих внешними постановочными эффектами поп-фильмов - азербайджанские киноленты сегодняшнего дня могут показаться архаичными как в художественно-изобразительной стилистике, так и исполнительской. Однако есть главный и непререкаемый закон всех видов художественных произведений, действующий вне времени и пространства - внутренний динамизм, смысловая насыщенность действия и образа. Этим и отличаются некоторые азербайджанские фильмы последних лет. Так, весьма скромный, на первый взгляд, по эмоциональной выразительности, многообразию исполнительских средств фильм Руфата Асадова по сценарию Юсифа Шейхова “Утерянное будущее” (“Архада галмыш гяляджек”) оказался достаточно сильным по выражению гражданской позиции его авторов как в драматургической основе, так и в актерско-исполнительной (в особенности отличается работа молодого актера Агахана Абидова в роли Сеида). Эпизоды Карабахской войны, жизнь беженцев через личностное восприятие мальчика-подростка, и особенно идейная кода фильма - стремительное движение вдруг “оживших” вагонов-домиков в лагере беженцев, сметающих все преграды на пути к цели - возвращению на родные земли. Фильм этот никоим образом не должен “отлеживаться” на полке, а должен непременно войти в зрительские массы, поскольку мобилизующая и оптимистическая сила его как раз к моменту, как говорится, “здесь и сейчас”, к ситуации, требующей, наконец, конкретного разрешения.
Некоторые полнометражные художественные фильмы по драматической основе объединены одним жанровым выражением - психологизм, драматизм, однако различны по силе их художественного впечатления, по эмоциональной и именно психологической выразительности. В этом смысле примечательны фильмы “Мелодия пространства” (“Мякянын мелодиясы”, реж. Гусейн Мехтиев) и “Колдун” (“Овсунчу”, реж. Октай Миркасимов), представленные в прошлом году на кинофестивале “Восток-Запад”.
Авторам фильма “Мелодия пространства” не вполне удалась “магия душевности” и глубина выражения человеческих чувств. Некоторая отстраненность, поверхностность, условность “предлагаемых обстоятельств”, холодная аура фильма в определенной степени ограничила его благородную задачу - отобразить драму пожилого музыканта, заплатившего ценой душевного одиночества за предательство любви, крушение надежды, веры некогда любящей его женщины. Композиционная дробность фильма, вероятно, и стала причиной некоторой ограниченности актерского фактора (Алладин Аббасов, Аян Миркасимова, Мехрибан Зеки), не позволившего во всей полноте следовать динамике психологического выражения образов. Хотя художественная стилистика фильма в сочетании черно-белого (старость) и цветного (молодость) вариантов построения кадров в разных планах и ракурсах помогает понять внутренний мир героев фильма.
И, напротив, суровая, мужественная и в то же время психологически тонкая наполненность образной структуры другого фильма - “Овсунчу” напрямую связана с талантливой игрой Фуада Поладова и Бахтияра Ханизаде в ролях Аслана и Расула - главных героев фильма. Их противостояние - в подчеркнутом выражении достоинства, силы характера, ненависти и человеческой несовместимости - стало основой волнующего повествования о разрушениях, драматически сложившихся судьбах революционного периода нашей истории (1919/20-е годы).
Другой же фильм - “Кючяляря су сяпмишям” Ниджата Фейзуллаева - обращен к современности, но также затрагивает вопросы морально-нравственной темы: предательство, малодушие, достоинство, честь, преданность. Драматически заостренный рассказ о судьбе двух братьев (двоюродных), один из которых (профессор Бахман Джафарзаде) ценой малодушия, если не сказать более - подлости, добился в жизни всего: профессионального признания, житейского благополучия, карьерного роста и т.д. Другой же, Халил, по всем признакам не менее одаренный и благородный, взявший на себя тяжкую (случайное убийство) вину брата, в итоге от жизни получил по самому малому счету (обратно пропорциональному его большому человеческому содержанию), и вынужден “кочегарить”, чтобы как-то содержать семью. Знакомая жизненная ситуация, однако в фильме она выражена через высокий психологический барьер и, прежде всего, благодаря талантливой работе Расима Балаева (Бахман) и Фуада Поладова (Халил). К чести постановщиков фильма можно сказать, что они умело определяют главные психологические моменты фильма в его человеческом содержании, используя крупные планы в передаче актерского лица, когда все говорит не слово, а глаза, мимика, выражение и движение позы и жеста. В особенности точная психологическая канва образа выражена в игре Ф.Поладова, и актер подключает здесь все психофизические средства, чтобы рельефно подать значение образа. Фильм привлекателен именно человеческим наполнением многих его эпизодов: первая - “глаза в глаза” - встреча зрелых мужчин Халила и Бахмана, грустный танец Халила на свадьбе, и в особенности - самая глубокая по душевному, эмоциональному впечатлению сцена, когда Халил после крайне тяжелых раздумий и внутренних переживаний прильнет к плечу самого надежного, теплого и родного человека на свете - жене, и в его глазах появится счастливый и радостный блеск. Впечатляющая метафоричность финала фильма - очищающий воздух проливной дождь и ... очищенная, освободившаяся от горечи и тягости душа Халила, звуки бессмертной мелодии народной песни “Кючяляря су сяпмишям” - в это единение человеческой души и силы природы вложено большое смысловое содержание всего фильма, и в этом, бесспорно, его основное достоинство.
Другими словами, по итогам представленных к пленуму СК художественных фильмов можно судить об их главной и определяющей черте: внутренний динамизм, психологическая насыщенность экранного образа благодаря яркому исполнительскому мастерству актеров.

***

В азербайджанском документальном кино последних лет можно выделить две темы: Карабахская война и биографический фильм, сделанные по традиционный схеме этого жанра. В такой традиционности, тем не менее, ощутима индивидуальность режиссерского подхода (фильмы “М.Ростропович” Зии Шихлинского, “Фикрет Амиров” Джамиля Гулиева, фильм о Гусейне Джавиде “Поэт небес” (“Сяма шаири”) Шамиля Наджафзаде и др.). В начале фильма “С.Ростропович”, например, камера фиксирует внимание на серой, будничной, без ковровых народных дорожек, мощной каменной лестнице с бегущими вверх ступеньками, и через такую атмосферу раскрывается история восхождения великого музыканта. То есть в режиссуре документальных фильмов ощущается, наверное, современность мысли, но по тематической заданности хотелось бы, чтобы она обратилась к молодому человеку сегодняшнего дня, ибо азербайджанская земля сегодня - это не только война, но и сотни талантливых молодых музыкантов, спортсменов, ученых...
Эту же мысль нужно подключить и к общей панораме азербайджанского кино в надежде на его внимание к современному человеку “войны и мира”, и что сегодня у нас означает - жизнь.

Вета Надирова

В этом году отмечается не совсем обычная знаменательная дата - вековой юбилей бессмертного произведения А.П.Чехова “Вишневый сад”. Ровно столько лет эта пьеса украшала репертуары ведущих театров во всех уголках земли, но... как ни странно, ни разу не привлекла внимание наших отечественных режиссеров-постановщиков.

Но лед, наконец, тронулся: не так давно премьера спектакля “Вишневый сад” в постановке народной артистки республики Ирины Перловой состоялась на сцене Бакинского камерного театра, и, судя по теплой реакции зрительного зала, событие это явилось долгожданным для зрителей нашей столицы.
Кстати, сам спектакль явился для труппы не только своевременным и важным дополнением к репертуару, насыщенному лучшими произведениями национальной, русской и зарубежной классики, но и возможностью соприкоснуться с загадочным и многоплановым миром героев Чехова - драматурга, который во все времена был индикатором как режиссерского, так и актерского мастерства. Следует отметить, что первоначально кажущееся смелым обращение труппы к пьесе “Вишневый сад” оказалось оправданным благодаря ее своеобразному режиссерскому прочтению.
Кстати, судьба этого всемирно известного произведения складывалась весьма неоднозначно с самого момента его выхода в свет: написанное на заре прошлого столетия в жанре комедии, оно было воспринято как драматическое произведение из-за насыщенности грустными, ностальгическими интонациями. Этим же определялась и его сценическая трактовка.
На сцене БКТ эта пьеса была представлена в жанре сценической фантазии, что значительно расширило спектр ее зрительского восприятия. Важно отметить, что успеху спектакля в немалой степени способствовало его четко продуманное сценическое оформление (И.Перлова). Предельную утонченность, изящество мира героев Чехова подчеркивает раскинутый по всему сценическому пространству вишневый сад, как бы источающий еле уловимый аромат дворянской жизни. Но в то же время на протяжении всего действия явственно ощущается хрупкость этой атмосферы, и едва ли не эфемерность ее невольно наводит зрителя на грустные размышления.
Обращение режиссера к столь “забытой” пьесе, возможно, было бы воспринято иначе, если бы проблемы, затронутые в ней автором, не перекликались с нашей действительностью. Спектакль обнаруживает совершенно очевидные аналогии: надвигающаяся громада предпринимательства рубит под корень все то, что столетиями составляло богатейшее культурное наследие семьи. Знакомо, не правда ли? Знакомо и то, как новые хозяева спешат пировать на обломках прошлого нашего народа. Хозяева и слуги, насколько неизбежно смещение этих двух противоположных понятий в процессе массовой переоценки ценностей? На эти и другие вопросы сможет ответить по-своему каждый, кто посмотрит новый спектакль БКТ “Вишневый сад”.

Лала Багирова