Человек, избравший профессию фотографа, должен уметь делать многое, даже сегодня, когда современная фототехника вроде бы и освобождает его от прямо-таки рутинных операций по измерению освещения, установки диафрагмы, выдержки, резкости. Никакие совершеннейшие фотокамеры не помогут, если вы плохо разбираетесь в физике, механике, оптике, фотоматериалах, так и не научились проявлять негативные пленки, а под увеличителем - получать позитивные отпечатки...
И прежде всего, не научились работать - не камерой, руками, а головой: иначе не сделать вам добротного качества и содержания фотографию. А выдавать такие снимки, прямо скажем, непросто: опытом, высоким профессионализмом тут фотографу надо обладать, отменным трудолюбием и мобильностью в работе, рвением и взыскательностью к ней.

Сказанными качествами сполна обладает один из мастеров нашей художественной фотографии Санан Алескеров, человек тонкий, наблюдательный, любящий искать и умеющий находить зачастую сенсационные мотивы в сюжетах, до него, может быть, сто раз другими запечатленных на пленку, никогда не оставляющий без внимания вроде бы ничем не примечательные сюжеты городской и сельской жизни. Поэтому, думается, вовсе не удивительно, что его емкие и глубокие по содержанию, с романтическим настроем портретные работы, проникновенно-чувствительные природные композиции, философских раздумий снимки-символы, многие из которых украшают стены холла его студии-мастерской на Баилово и бережно хранятся в многочисленных альбомах, не однажды удостаивались золотых, серебряных и бронзовых медалей на 25-ти престижных фотовыставках - в Англии, США, Франции, Польше, Турции, Португалии и других странах.
- Конечно же, современная фототехника во многом облегчает процесс, - говорит Санан Арифович. - Но вместе с тем, надо бы непременно заметить, что фотошедевры прошлого и настоящего никогда и нигде не возникали и не возникают только лишь благодаря достижениям фототехники. Во всяком случае, как переоценивать, так и недооценивать их, право же, не стоит.
И надо сказать, что хотя Санан и работает с совершеннейшими современными фотокамерами, например, шведским “Хассельбладом”, японским “Никоном” и другими, это обстоятельство нисколько не отразилось на его творчестве: он по-прежнему снимает вдумчиво и неспеша, не снижая требовательности к себе и не в ущерб эстетической стороне дела.
А фотографирует Санан Алескеров часто и много, с фотокамерами, можно сказать, исходил весь Азербайджан, горы и ущелья Большого и Малого Кавказа, Нахчыванской Автономной Республики, в поисках необычного ракурса “облазил” многие наши исторические и культурные достопримечательности старины - крепости, от старости камнем осыпающиеся замки-цитадели, древние мусульманские пиры и руины глухих средневековых времен албанских святилищ. В поисках, если так можно выразиться, старого в сегодняшнем дне из конца в конец исходил с фотоаппаратом и нелегкой громоздкой треногой Ичери шэхэр - старую Бакинскую крепость, все ее улочки и тупички. Не потому ли во многих его исторической тематики снимках, как бы в едином сплаве, соединились приемы неспешной по времени классической фотографии и снятые Сананом в жанре репортажа работы, на что с некоторых пор обращает он особое внимание, считая, что именно документальная основа снимка обогащает его композицию, так сказать, ауру, да и удлиняет жизнь фотографии.
Как мы уже отмечали, Санан Алескеров обладает счастливым и столь же редким даром - старое, будничное видеть по-новому. И все, что попадает в поле зрения его фотокамеры, пропускать через свои собственные ощущения. И быть может, иной раз приглянувшиеся ему в объектив те или иные сюжеты, какие-то композиции он где-то и разбавляет толикой фантазии, они “грешат” ассоциативностью, иллюзорностью. Ну и пусть! Да и не потому ли четкие, чистые и поразительно аккуратно сработанные снимки черно-белой фотографии, которой Алескеров остается верен по сей день, светятся, тональностями переливаются - да так, что, глядя на них, ощущаешь теплые по весне запахи и холодную зимнюю студь!
Пейзажные фотозарисовки Санана, запечатлевшие ширванскую степь, с лопающейся от зноя землей; сырой после дождя лесок у подножия крепости “Гелярсан-Герярсан” в горах близ Шеки; быстро дряхлеющие, и часто очень - по вине человека, древности Ичери шэхэр; извилистую речку Кишчай, будто уснувшую в туманной дымке; словно из расплавленного чистого серебра осенний берег Каспия; выложенную сплошь из тесаного камня улицу города медников-мисгяров - Лагича; старую баню в селе Хызы; по-новому, благодаря стараниям Санана, на нас глядящие достопримечательности Стамбула; церковь Гроба Господня у вершины Голгофы в Иерусалиме... Им, как и многим другим, присущ тонкий психологизм, ибо они не только вызывают любознательность путешественника, но и будят в человеке добрые чувства, навеивают грусть, тревогу, смятение в душе...
Экспериментируя на открывшихся ему вдруг новых технических возможностях панорамной съемки, Санан сделал целую серию снимков в тех самых улочках и тупичках Ичери шэхэр, где старина с каждым годом и днем убывает на глазах. И то, что Санан успел-таки снять, - уже не повторить никогда. Никогда больше солнце не будет затейливо светиться на гранях каменного проема разрушенного дома за Сыныггалой, никогда больше утренний свет ласкать не станет ступени высокого тротуара - на улочке, некогда круто петлявшей ко Дворцу Ширваншахов. Он тоже сегодня только на фотографиях Алескерова...
Вместе с тем, Санан в своих снимках избегает нарочитой стилизации - все у него в пределах конкретных образов и явлений. Хотя большинство фотографий и выполнены в классическом контрасте белого и черного цветов с их великим множеством оттенков, в них всегда угадывается и присутствие многих других природных цветов, их тончайшие нюансы. Впрочем, успешно работает он и в цвете.
Особенно впечатляют снимки Алескерова шумных бакинских улиц, в которых много багрянца, меди, пурпура, сделанные в разное время фотокомпозиции в абшеронских селах у моря, в горах и предгорьях, над которыми весной и осенью проносятся перелетные птицы, а над плоской, как стол, горой Джингирдаг, в Гобустане, среди белого дня, вспыхнув, наваждением вдруг опускается сахарной белизны небосвод, а в иссиня-черном небе над скальной пятерней Бешбармага клочьями белой ваты долго расползаются - тают следы реактивных самолетов...
Портретным работам Санана Алескерова, а их у него целая галерея, свойственны лаконизм, задумчивость, размеренность ритма и глубина, позволяющие их автору как бы угадывать сущность бытия людей, перипетии минувшего. И, как правило, в них минимум эффектных жестов, по мнению фотографа, прячущих от объектива характер человека. Некоторые его композиции будто сделаны скрытой камерой... Таковы портреты художников Расима Бабаева, Эльчина Мамедова, Санана Курбанова, отца - известного карикатуриста Арифа Алескерова, жены Яны, композитора Фараджа Караева, фотографа Фарида Мамедова, “Автопортрет”...
- Я всегда стараюсь, чтобы черты лица фотографируемого выражали определенную мысль, - говорит Санан. - И никогда не ищу в них внешнюю броскость, красоту. Для меня куда важнее показать внутренний мир человека, его нравственный облик, психологический настрой.
Конечно же, Санан Алескеров - непростой, неординарный фотограф: у него целая система своих философских и эстетических взглядов, особое видение окружающего мира, тех или иных природных явлений. Во многих его работах (из тех, что мне довелось увидеть), как это свойственно авангардизму, - немало и тех, содержание которых чаще всего лежит за пределами наших устоявшихся представлений, а потому требующих определенных пояснений. Где-то это и понятно: ведь Санан фотографирует, прежде всего, для себя, как сам понимает, как мыслит, те или иные ситуации и сюжеты себе представляет.
Если подумать, в произведениях, скажем, художников Пикассо, Мирджавада Джавадова, Расима Бабаева, других живописцев и сочинениях многих композиторов - тоже ведь не всем все понятно.
Впрочем, и тут удивительного мало: наш во многом еще загадочный, наукой не сполна пока познанный мир, чуть ли не каждый день будоражащий мироощущение людей проявлениями различных аномальных явлений, тоже ведь, если подумать, в каком-то ракурсе, переворачивает наши традиционные представления о жизни. Так что, возможно, и не сразу “доходит” до нас содержание где-то спонтанно-неожиданных фотографических находок Алескерова - композиции “Старость”, “Торс”, “Жесты”, “Заплаты”, “Молчун”, “Привидение”, “Умирающий дракон”, “Чудовище”, “Сердце под замком” и даже обласканный вниманием многих зарубежных фотографических изданий и награжденный золотой медалью Международной Федерации художественной фотографии (ФИАП), при ЮНЕСКО сюжет “Жизнь”, однажды летом на Яламинском взморье случаем привидевшийся Санану: засочившиеся прозрачной морской водой прибрежные гальки. К ним же можно отнести и взывающие к философским размышлениям снимки-символы: настороженно-внимательные “Глаза” и всегда ласковые, добрые “Руки” матери, когда-то очень давно подарившие сыну Санану простенький фотоаппарат “ФЭД”, с которого позднее и началось постепенное “вхождение” Алескерова в мир большой фотографии, а также любопытные по задумкам и светлому решению натюрморты - “Папоротник”, “Листья инжира”, “Вечер”, “Агава”, “Корка дыни, абрикос и вишня”, “Абшерон”, родившийся после фотовылазки на Дюбендинское взморье, “Стаканы с чаем”, опубликованный не однажды в японских журналах, и другие работы. Некоторые из этих композиций разворачиваются как череда символов-загадок, но ни в одной из них Санан не повторяется.
Чем, спрашиваете, живет сегодня Санан Алескеров? Фотографией! Как всегда не расстается с фотокамерой, много ездит и много снимает на пленку - в Ичери шэхэр, в этажами уходящих глубоко под землю старинных купеческих караван-сараях Шеки, в опаленных солнцем скалах Госубстана, где все овеяно первородной символикой. И, с помощью всевидящего объектива “посягая” на таинства окружающего нас мира, постоянно ищет новые художественные средства в области современных форм, старых традиций, света и цвета, а также собирается выпустить книгу с избранными фотографиями, а еще подумывает о грядущей персональной выставке.
А еще Санан Арифович много внимания уделяет своим ученикам, которых у него целый “класс” - 18 влюбленных в фотографию девушек и юношей. К слову сказать, некоторыми из них Алескеров уже может гордиться: студентка Рена Эфенди от организации “Форте кроус” удостоилась специального гранта для съемок в регионах Кавказа, Средней Азии, Афганистана и Ирана, фотографии Тахмины Ахмедовой оказались лучшими на престижном фотоконкурсе “Вергюль”, организованном Посольством Франции в Азербайджане, а Асият Фатуллаева преуспевает в съемках женских портретов для престижных иллюстрированных журналов. Как тут Санану не порадоваться...

Фаик Закиев