Орхан Султан - модельер-дизайнер. Знак Зодиака - Козерог, Крыса. Икона стиля - Valentino. Любимый цвет - бирюза, золото, слоновая кость. Хобби - классическая музыка, танцы. Спорт - конный спорт, таэквандо. Любимая фраза - “За талант, которым наделил тебя Всевышний, нужно нести ответственность”.
Помните, как говаривал Остап Бендер: “Что такое мысль и что такое идея, товарищи...?”. Что такое мода? - вопрос не менее риторический, над которым вот уже несколько столетий бьются великие представители мира сего. То, что продается в магазинах или шьется дома на старенькой машинке фирмы “Зингер”? Может то, что одевается в последние 10 минут до выхода из дома, когда опаздываешь на работу? Или рисунок на коже, или очередная дырка в ухе заменяют новые стильные кроссовки? А может мы просто придумали слово из четырех букв и считаем это модным? Воображение словно по велению волшебной палочки вступает в игру, рождая новую конструкцию. Его создателем, языкотворцем является дизайнер-модельер, который уж точно знает о моде не понаслышке. Я думаю, последнее определение - самое точное. О своем творчестве, проектах, коллекциях рассказывает Орхан Султан.

- Как все начиналось?
- Мне было четыре года, когда я начал рисовать - и не человечков или солнышко, а женщин в профиль в роскошных нарядах, похожих на греческих богинь. Причем фантазия не ограничивалась лишь моделированием одежды, продумывалось все до мелочей: макияж, аксессуары и т.д. Увидев такое мое рвение и осознав, что это серьезно, родители приняли решение определить меня в лицей декоративно-прикладного искусства им.К.Фаберже в Москве. На всем факультете я был единственным представителем мужского пола, но меня это нисколько не смущало. Главное, что теперь я оказался в своей стихии. Конечно, помимо специальных предметов, мы проходили и общеобразовательные, но мои тетради были сплошь разрисованы моделями. В период последних годов обучения преподаватели уже мечтали, чтобы я побыстрее закончил лицей: казалось, такого дебошира у них не было за все годы существования этого учебного заведения. На тот момент мне было 17 лет, и я уже являлся автором коллекции “Фаберже”, так что впоследствии и педагоги, и директор лицея, и даже замминистр образования РФ простили мне мою неосведомленность в точных науках. Огромное значение в моей творческой карьере сыграло обучение в этом лицее, ибо мне преподавали настоящие профессионалы. Судите сами, полученные знания были настолько многосторонними, многопрофильными, что сегодня, обучаясь на факультете декоративно-прикладного искусства в МГУ, я не получаю новых знаний. Собственно говоря, именно по этой причине я и собираюсь отправиться в Париж.

- Насколько я поняла, вы чуть ли не в детском возрасте определились с выбором профессии?
- Дело в том, что моя мама, будучи очень чуткой, внимательной женщиной, сразу же поняла, что столь рано проявившиеся способности ее чада были явно неспроста. Именно ей я и должен быть благодарен за блестящее образование и свой сегодняшний успех. А вот отец, наоборот, был против моего выбора. Он считал, что в продолжение семейной традиции его сын должен быть нефтяником. Словом, после многочисленных разногласий и споров мое решение все же взяло верх.

- “НВ”, наверное, единственное отечественное печатное издание, где периодически появлялась информация о ваших успехах. Почему ваше имя на Родине мало кому известно?
- Я не ставил перед собой цель раскручивать свое имя, заниматься саморекламой, образование было для меня первостепенным. Существует принципиальная разница между понятиями “бизнес” и “шоу-бизнес”. Истинный профессионализм, красота, изящество, великолепная драматургия - это все то, что представляет собой настоящий шоу-бизнес. И с самого начала вместе со своим генеральным директором, коим является моя мама Тамара Султанова, мы сделали выбор именно в пользу шоу-бизнеса. Может это покажется кому-то нескромным, но то дефиле, которое мы представили на суд бакинской публики, из разряда запоминающихся шоу. Во-первых, мы отказались от участия в нашем проекте эстрадных исполнителей, поскольку синтез Высокой моды и “попсы”, на наш взгляд, невозможен. Ну а так как я большой поклонник оперного искусства, для участия в показе были приглашены солистка Театра оперы и балета Динара Алиева и обучавшийся у Галины Вишневской и Монсеррат Кабалье Самир Джафаров. Кстати, Самир выступал и на моем показе в “Крокус Сити Молл” в Москве. Во-вторых, мы и не предполагали делать коммерческий показ. Это было шоу с участием ныне очень популярного зарубежного французского дизайнера Кристофа Рукселя, что само по себе достаточно событийно для нашей страны.

- Какая из ваших коллекций пользуется наибольшей популярностью?
- “Цветочные грезы придворного ювелира”, созданная по мотивам пасхальных яиц Карла Фаберже. Она имела большой успех в Страсбурге, Финляндии, Париже, Москве. Думаю, что основополагающим такого успеха является синтез Востока и Запада, эклектика (смешивание стилей - авт.), которая в этой коллекции представлена очень широко. Умение тонко прочувствовать восточную культуру, ощутить саму грань между традициями двух сторон света, при этом не зацикливаясь полностью на этносе - именно эти факторы сыграли огромную роль в популярности коллекции. “Фаберже” я выставляю уже четвертый год. Нередко сами организаторы тех или иных мероприятий просят меня представить именно эту коллекцию.

- И вся эта роскошь “живет” в вашей студии в Москве. Интересно, существует ли какая-то особая технология хранения этих произведений искусства?
- Скорее, технология реставрации после очередного показа. Согласитесь, довольно проблематично снимать и одевать платье, прошитое ниткой и всевозможными бусинами со скоростью света. Непростая задача по реставрации ложится на плечи моих мастериц, которые, тем не менее, за несколько часов возвращают наряду первоначальный вид.

- Вы помните, когда продалось ваше первое платье?
- Конечно. Это была моя дипломная работа - свадебное платье цвета слоновой кости, с вкроплением азербайджанского орнамента. Оно “ушло” моментально, у меня даже ни одной фотографии не осталось. Кстати, его обладательницей стала восточная невеста, лезгинка по национальности.

- Как рождается вдохновение?
- Самое главное - это рисунок. В момент работы над ним появляются идеи, которые впоследствии находят свое воплощение в том или ином наряде. К примеру, так рождалась моя новая коллекция “Женщина Старого города”, которая уже в июле начнет отшиваться. Я работал над ней ровно год, в основном в Баку: гулял по улочкам Ичери шэхэр, срисовывал восточный орнамент, украшающий Дворец Ширваншахов, а также азербайджанские ковры, приглядывался к узорам национальной одежды. Так, пистоны, являвшиеся элементом азербайджанской мужской одежды, я увеличил на юбки. Даже цветовая гамма решена в лучших традициях восточной культуры: бирюза и золото, красное и серое.
В момент, когда я работаю, для меня очень важно находиться в тишине и покое. Как правило, я отключаю телефон и предпочитаю прогулки в одиночестве. Я никогда не ставлю перед собой цель обдуманно, взвешенно воспользоваться, к примеру, тем или иным орнаментом. Все получается как-то само собой: я рисую, и воображение словно по велению волшебной палочки вступает в игру, рождая новую комбинацию.

- Вы предпочитаете наряды “от кутюр”?
- Дело в том, что наиболее ярко творчество и мастерство художника выявляются именно в коллекциях “от кутюр”.

- Вы думали об открытии собственного бутика одежды?
- Конечно, но для этого нужны большие финансовые вложения, которых пока нет. В Москве огромный рынок одежды, и чтобы она была рентабельна, необходимо “раскрутить” имя ее создателя.

- Но ведь определенным кругам имя Орхан Султан знакомо...
- Вы правы, но у меня, в основном, эксклюзивные заказчики. К тому же, я следую четкому правилу: не зависеть от кого-либо и чтобы от меня не зависели. Поэтому поисками спонсора, который мог бы принести мне большой капитал и звездный статус, я не занимаюсь. Мне предлагали сотрудничество турецкие, российские производители одежды с многотысячным гонораром в год. Но я отказался, потому что не могу позволить, чтобы моей одеждой торговали на рынке, даже за большие деньги.

- Как к вам относятся московские коллеги?
- Я дружу с Вячеславом Михайловичем Зайцевым, его сыном Егором. Меня связывают теплые взаимоотношения с певцами Тамарой Гвердцетели, Димой Маликовым и другими.

- Небожители значатся в списке ваших клиентов?
- В основном, моими заказчиками являются “золотая молодежь”, дети московской элиты. Кстати, Тамара Гвердцетели намеревается заказать у меня несколько нарядов для своего осеннего сольника. Я как раз предложил ей платья из коллекции “Женщина Старого города”.

- Это будет очень кстати. Она необыкновенно красивая женщина, но со вкусом у нее есть определенные проблемы...
- Она просто не уделяет сценическому облику должного внимания, направляя его исключительно на исполнительское творчество. На российской эстраде, наверное, только Алле Борисовне прощается абсолютно все.

- Вы пробовали работать с аксессуарами?
- Не так давно я создал небольшую коллекцию ювелирных изделий, основой которой стала эмблема моего Дома моды. Ее заказ я поручил молодым ювелирам, которые заканчивали вместе со мной лицей. Откровенно говоря, успех превзошел мои ожидания: от той коллекции у меня остался всего один браслет.

- Ваши близкие одеваются в наряды от Орхана Султана?
- Только мама, специально для нее создаются и шьются наряды. А по-другому и не получится, ибо она остановит производство, если ее платье не будет готово к сроку (смеется). А вот моя младшая сестра пока еще не является моей клиенткой - рановато. Хотя, возможно, в будущем я сошью для нее свадебное платье. Кто знает?..

- Удачи и успехов вам!

Инара Кадырова

Помните у Блока: “Свеча горела на столе, свеча горела...”. И в Джаз-центре тоже горели свечи. В приятной полутьме, в окружении джазменов и любителей этой музыки на сцене скучала гитара. Она скучала по своему старому другу, которого, увы, потеряла навсегда. В этот на удивление холодный и дождливый летний вечер она грустила по нему. Он больше никогда не дотронется до нее.

Имя Назима Гулиева вряд ли знакомо молодежи, зато очень хорошо известно старшему и среднему поколению джазменов. Назим учился в специализированной музшколе, готовился стать пианистом. Но вдруг все резко изменилось - 16-летний парень влюбился в джаз. Этой любви с первого взгляда он был предан до конца своих дней. Гитара стала его закадычным другом, и они не расставались все это время. Выступления, концерты, записи - эта стихия захватила его и уносила все дальше и дальше. Он с головой окунулся в джаз, ушел из музшколы. Дома не одобрили его выбор, но он был неумолим. Как-то Назима и его друга Парвиза познакомили с легендарным Вагифом Мустафазаде. Только ребята начали играть, как Вагиф сказал супруге: “Эльза, это же джаз!”. Вагиф тогда создавал группу, и эти талантливые ребята оказались как раз кстати. Назиму посчастливилось непродолжительное время играть с Вагифом - всего два концерта в филармонии дали. Их можно было и перепутать - уж больно два усатых джазмена были похожи. Назим много ездил с ансамблем Вагифа. Но из Ташкента он вернулся без маэстро. Поработав с “Гая”, Назим создает свою группу “Чарх”. Он пробует себя и на композиторской стезе: пишет композиции, песни. И поэтическое начало обнаружил в себе. В стихах к одной из последних песен Назим говорит о музыке: “Твоя бессмертна власть над теми, кто свободен”. Друзья и музыка - вот что для него в жизни было самое главное.
Вечер памяти Назима Гулиева открыла композиция “Мугам” Вагифа Мустафазаде в исполнении группы “Чарх”. Ансамбли “Бакустик джаз” Салмана Гамбарова и “Саваб” Джамиля Амирова как бы перекинули мостик из прошлого в современность. Это был и первый творческий вечер музыканта. Наверняка, вторая встреча с Назимом состоится, когда выйдет его авторский диск. Надеемся и будем ждать.
...Гости ушли, свет погас, зал опустел. Его гитара тихим, никому не слышным голосом исполняла музыку Назима Гулиева.

Азер Рагими