Возникает вопрос, а было ли такое письмо? Да, было. Получил ли его Сталин? Да, получил. А как? Да очень просто.
Прежде чем организовать это письмо, Микоян и его мафия провели серию предварительных подготовительных работ. Был продуман весь механизм прохождения письма в кабинет Сталина. Вероятнее всего, что оно было передано лично Микояном.
Судя по всему, и сам Сталин уже был хорошо “обработан”. Все сработало безупречно, и цель была достигнута: директором Государственного Эрмитажа мог стать только тот, к кому Сталин испытывал “глубокое уважение” (!). И он стал: спустя год с гаком решением правительства Иосиф Орбели был назначен на должность директора Государственного Эрмитажа, и с 1934 по 1951 гг. он находился на этом посту. Потому совсем не удивительно то, что в течение 13 лет пребывания Орбели в должности директора Эрмитажа вопрос о микояновских вакханалиях в этом храме искусства ни разу не обсуждался.
О том, что Орбели был ключевой фигурой в проведении в жизнь задуманных Микояном грязных идей, свидетельствует и послужной список этого академика. Обратимся к “Большой советской энциклопедии”, том 31, стр. 134. Там сказано: “Орбели Иосиф Абгарович (р.1887) - советский востоковед, историк культуры... с 1920 г. - хранитель и с 1934 по 1951 гг.- директор Государственного Эрмитажа.
С 1938 по 1943 гг. - председатель президиума Армянского филиала Академии наук ССР, с 1943 по 1947 гг. президент Академии наук Армянской ССР...”. Как видим, буквально год с лишним спустя после написания упомянутого письма Иосиф Орбели становится директором Государственного Эрмитажа в Ленинграде. Будучи его директором, он в 1943-1947 гг. одновременно возглавляет Армянский филиал АН ССР. Но самое удивительное то, что в 1943-1947 гг. Орбели прочно сидел на двух креслах: директора Государственного Эрмитажа в Ленинграде и президента Академии наук Армянской ССР в Ереване.
И это при тогдашних средствах связи и коммуникации! Ну, скажем, период военных лет еще как-то можно объяснить хотя бы тем, что Эрмитаж был эвакуирован.
А как объяснить 1945-1947 годы? Неужто в СССР не было подходящих кадров, способных заменить этого специалиста по истории Армении специалистом более широкого профиля, в котором так остро нуждался Эрмитаж? Для многих непонятно и то, что в 1947 году в срочном порядке Орбели возвращается в Ленинград для безвыездного восседания в кресле директора Эрмитажа. Конечно же, всеми этими делами руководил Анастас Микоян, уже прочно занимавший место в Политбюро и в Совете Министров СССР. Получив сигнал: “Центр считает, что товарищ Юстас должен вернуться в Ленинград”, “Юстас”, то есть Орбели вернулся в Эрмитаж, чтобы исправить допущенные ранее огрехи, закрыть все каналы утечки информации, а если представится возможность, то приложить руку к трофейным ценностям. Тем более что дядя Микос, являясь членом Совета по эвакуации, хорошо знал, что, где и как лежит...
И в публикациях Мосякина, и в других материалах информационного характера главный акцент делается, во-первых, на произведениях русского и западного искусства, которые были проданы европейским, армянским и американским дельцам; во-вторых, на тех произведениях искусства, которые либо уже найдены, либо исчезли, но ранее значились в каталогах. О тех же ценностях, которые в каталогах не значились, почти ничего не говорится.
Конфискованные советской властью, но неучтенные ценности (картины, ожерелья, оружие, имеющие художественную ценность, ковры, фамильное серебро, дорогая посуда, люстры для салонов, вазы, дорогая мебель, золото, алмазы, бриллианты, иконы, уникальные книги и т.д.) стали предметом личного, кланового и национального обогащения армян. Украденные микояновской бандой ценности стоимостью в сотни миллиардов долларов вот уже более 70-ти лет используются в интересах армян и армянства.
Вы не встретите ни одного мало-мальски известного или родовитого армянина, в доме которого не имелись бы разного рода драгоценные предметы и художественные ценности. Если же вы зададите вопрос о происхождении этих ценностей, то вразумительного ответа не получите.
В этой связи вспоминается такой случай. В начале 70-х гг. XX века в Москве стареющий муж одной моей очаровательной знакомой за чаем рассказал такую историю. Занимая большой пост в Президиуме Академии наук СССР, он был командирован в республики Закавказья для изучения проблем академий наук всех трех республик. В этот период Академию наук Азербайджана возглавлял Юсиф Гейдар оглу Мамедалиев, АН Грузии - Николай Иванович Мусхелишвили, АН Армении - В.Амбарцумян. Рассказ моего собеседника я запомнил: а) в связи с тем, что он сказал очень много хороших слов о Юсифе Мамедалиеве; б) в связи с информацией о шедеврах в личной домашней коллекции Виктора Амбарцумяна - одного из самых оголтелых националистов и авантюристов XX века.
Мне как азербайджанцу было чрезвычайно интересно и приятно услышать удивительно теплый, восторженный рассказ моего собеседника, крупного советского ученого о Юсифе Мамедалиеве, о том, что в “лице Мамедалиева Азербайджан дал человечеству крупнейшего ученого и великого человека”. Мой собеседник несколько раз повторил фразу: “Мамедалиев - классический интеллигент и восточный мудрец”. С заметным чувством восхищения и благодарностью он рассказывал о том, как академик Мамедалиев принимал его у себя дома, а также о коробке лянкяранского чая “Букет Азербайджана”, который президент Академии наук Азербайджана подарил своему московскому гостю и коллеге. “Я много объездил стран, пробовал чай разных сортов, но такого чудесного чая, как “Букет Азербайджана”, я нигде не встречал”, - такова была в высшей степени приятная мне оценка азербайджанского чая, данная видным русским ученым. Да, приятно! Но было бы не менее приятно, если бы производство этого чая возродилось. Чая - без красителей и добавок - одна мечта! Впрочем, достаточно сентиментальности. Вернемся к нашей теме.
В контексте темы нашей статьи значительный интерес представляет рассказ моего собеседника о домашней картинной галерее Виктора Амбарцумяна. Мой милейший собеседник говорил, что в Советском Союзе ни у кого не видел такого количества картин и драгоценностей, как у Виктора Амбарцумяна. И еще говорил о том, что, по его ощущению, большинство из этих культурных ценностей сомнительного происхождения, так как хозяин на вопрос об их происхождении этих ценностей либо давал неясный, уклончивый ответ, либо же вовсе не отвечал.
Подобных примеров можно приводить сколь угодно. Во всем мире богатые и знаменитые армяне являются обладателями ценнейших коллекций антиквариата неармянского происхождения. У меня лично нет никаких сомнений, что большая часть этих вещей и предметов либо когда-то принадлежала народам Южного Кавказа, либо же берет начало от микояновской распродажи. Накануне распада СССР - кажется, это было в начале 1990 года - армяне устроили в Кремле выставку древних икон с целью вызвать чувства христианской солидарности и усилить антиазербайджанские настроения. Я имел беседу с одним из депутатов тогдашнего Верховного Совета СССР.
Поскольку выставка была организована в фойе, где проходили заседания Верховного Совета, то мой знакомый депутат, он же - русский, имел возможность ознакомиться со всеми экспонатами. Его оценка была категорична: “Подавляющее большинство этих икон не григорианского происхождения. Это иконы из православных церквей, в свое время конфискованные советской властью и вывезенные за границу”... Еще один пример. Во время одного из официальных визитов президента СССР М.Горбачева в США тамошние армяне подарили Раисе Максимовне экземпляр Библии древнейшего издания, происхождение которой так и не было оглашено. А потому не лишены основания мнения о том, что этот экземпляр Библии также в 20-х гг. был конфискован советскими органами и оказался в руках микояновской армянской мафии.
В конце 80-х гг. в азербайджанской и российской печати неоднократно поднимался вопрос о перстне, подаренном армянами Раисе Горбачевой. Эта тема затрагивалась и в армянской печати. Но предметом обсуждения во всех случаях был сам факт взятки, факт сделки, независимо от происхождения этого очень дорогого продарка.
Азербайджанцы говорили: “Раиса, верни армянам их подарок, и руки прочь от нашего Карабаха!” А армяне обвиняли: “Раиса! Ты нас обманула. Верни перстень обратно!”. Русская же пресса подливала масла в огонь, ничуть не вдавалась в подробности происхождения армянского подарка супруге президента СССР.
Тем не менее в контексте рассматриваемого вопроса и перстень, и примененный армянами метод подкупа семьи руководителя страны представляет исключительный интерес, ибо, не разобравшись в такого рода вопросах, невозможно понять сути армянсва. В данном случае речь идет не о рыночной стоимости товара, который по карману богачам. Речь идет о чрезвычайно престижном украшении, представляющем не только художественную, эстетическую ценность высшей пробы, но и историческую ценность, о произведении искусства, которое столетиями было предметом гордости и восторга фавориток королей, императоров или шахов, законодательниц высокой моды.
Речь идет о предмете, который влиял на климат салонов. Понятно, что просто состоятельный человек не может быть владельцем таких вещиц. Как правило, их приобретали или лишались на государственном уровне. Так или иначе, они когда-то принадлежали королям, императорам, шахам, только и только высшей знати. Речь идет о драгоценности, являющейся некоторым подобием всемирно известного алмаза “Шах”, который, проделав путь Индия- Великобритания-Персия, нашел пока постоянную “прописку” в “Алмазном фонде” Московского Кремля. Иметь и хранить такие ценности под силу великим империям, а не карликовой Армении, которая, за исключением 1918-1920 гг., никогда не имела признанной мировым сообществом собственной государственности. Но, тем не менее, факт налицо: вещица, представляющая историческую ценность, была преподнесена Раисе Горбачевой в качестве дара за отторжение нагорной части Карабаха от Азербайджана и присоединения ее к Армении. Об этом писали в конце 80-х гг. многие газеты и, что примечательно, опровержения со стороны Раисы и Михаила Горбачевых не последовало. И многие тогда восприняли это молчание как циничный акт признания случившегося. И ни у кого нет сомнения, что данная, баснословно дорогая вещь, подаренная армянами жене главы советской империи, когда-то была украшением коллекции русских царей, музеев Московского Кремля или же была конфискована сородичем Микояна Саркисом Даниэляном у азербайджанских нефтяных магнатов.
Но, к сожалению, таких невыявленных ценностей у армян тысячи. Именно с помощью таких преподношений в разных концах света армяне решают свои армянские вопросы. Красть, а затем дарить украденную вещь - одна из основных составляющих национальных традиций армянского народа, краеугольный камень психологии армянства.
Хотя за каждой подаренной вещью стоит вполне определенная цель, тем не менее, армяне каждый раз пытаются объяснить это “щедростью армянской души”. А “щедрость армянской души” заключается в том, что в отличие от других народов они, как правило, дарят людям не собственную, не трудом и потом заработанную, а украденную вещь. Притом все без исключения армянские подарки и подношения преследуют единственную стратегическую цель - войти в доверие к людям, которых в дальнейшем непременно следует использовать в решении каких-то армянских вопросов.
Делая те или иные подношения, Микоян одним выстрелом убивал целое “стадо” зайцев. Во-первых, он хорошо знал, что все нельзя есть одному, это чревато последствиями, а потому надо в той или иной форме делиться с окружением, делиться, чтобы обезопасить себя в будущем. И он последовательно следовал этому принципу. В годы распродажи и разграбления художественных ценностей великой страны ни один из высших руководителей не был обойден вниманием Микояна. Это привело к тому, что многие руководители Советского Союза к концу 30-х гг. сами стали делать дорогие подношения западным гостям.
Во-вторых, посредством дорогих подношений Анастас Микоян рассчитывал обезопасить себя и решить проблему нейтрализации тех руководителей, которые представляли потенциальную опасность для воров и жуликов. Сама по себе идея была достаточно коварной: одаривая своих коллег награбленными ценностями страны, он тем самым рассчитывал сделать их соучастниками аферы века.
И это ему удалось. Как говорится, с подачи Микояна присваивать, а затем дарить национальные художественные ценности стало хорошей манерой общения партийного и государственного руководства молодой Страны Советов с зарубежными гостями - государственными служащими, деятелями культуры, дипломатами, журналистами и т.д.

Продолжение следует