“Признаком хорошего тона для Сталина и лиц из его окружения считалось подношение даров - не без умысла, разумеется. Дарили царские драгоценности, музейное имущество. Дарили на официальных приемах и за дружеским завтраком, по случаю знаменательных дат и при посещении вернисажей” (“Огонек”, №7, 1989). Функции снабженца в этом деле выполнял, конечно же, Микоян. “Хранилища Госмузейфонда представляли собой гигантскую свалку бесхозных сокровищ, которые стали легкой добычей альянса - Наркомвнешторга (нарком Анастас Микоян - А.И.), “Антиквариата” и западных коллекционеров” (“Огонек”, №7, 1989). Если же выразиться более определенно, то все эти ценности стали легкой добычей Микояна и преданных ему людей, так как он руководил Наркомвнешторгом и ему непосредственно подчинялся руководитель “Антиквариата” Ильин, которого не только в СССР, но и на Западе знали и принимали как доверенного человека Микояна. Стало быть, и альянс, о котором речь шла выше, был альянсом между Микояном и западными дельцами.
Время от времени из “свалки бесхозных сокровищ” Анастас Микоян посылал подарки руководителям страны и их женам, которые, в свою очередь, дарили эти вещи именитым гостям из западных стран. Более того, некоторые из высокопоставленных лиц и их жены пользовались услугами Микояна и подчиненных ему структур, содействовали тому, чтобы на выгодных условиях западные коллекционеры могли заключить соответствующие контракты. Так, за услуги, оказанные супруге посла США в СССР Марнории Пост, жена Молотова “получила в дар две роскошные вазы из Музея керамики в Кускове” (“Огонек”, №7, 1989). После ареста это ей вменили в вину (см. там же). Таким образом, влезая в душу людей, возбуждая в них нездоровый интерес к сокровищам, принадлежащим народу или совершенно другим персонам, налаживая контакты и строя отношения с использованием ценностей, являвшихся общенациональным достоянием, Микоян тем самым сумел превратить многих руководящих работников и членов их семей в соучастников этого великого грабежа. Поэтому, очутившись в этом положении, многие из высшего партийного и государственного руководства вынуждены были защитить Микояна и всю эту грязную кампанию. Период распродажи и кражи художественных и культурных ценностей русского народа, выдающихся шедевров искусства был для Микояна периодом усыпления бдительности соответствующих лиц и органов, периодом проверки русских на прочность национального сознания и самосознания, а также на знание сущности армянства. Он делал подарки не только приближенным Сталина, но и приближенным приближенных.
Приведу еще один пример. Наш замечательный ученый-юрист, крупный специалист по теории государства и права Закир Касумов, присутствовавший на судебном процессе бывшего первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана Мир Джафара Багирова, рассказал мне такой эпизод. В списке личного имущества семьи Багировых значился какой-то очень дорогой старинный обеденный сервиз, который никогда в Советском Союзе в продаже не был. На вопрос обвинения о том, откуда такой сервиз, жена Багирова ответила: “Это подарил на день рождения Мир Джафара Микоян”. На этом вопрос был исчерпан, а данный эпизод в дальнейшем не фигурировал в деле. Но, как вы понимаете, никто не спросил у Микояна: “Как оказалась у него эта старинная посуда?”. Ведь в стране проживания Микояна, т.е. в СССР, никогда в продаже такой посуды не было (?!).
Ясно, что все это либо из хранилищ “Антиквариата” и Госмузейфонда, либо же из салонов жемчужин русской культуры - Строгановского, Шуваловского, Шереметьевского или Юсуповского дворцов.
В 60-х-начале 70-х гг. в Москве часто можно было слышать разговоры о том, как в 20-х гг. Микоян и его люди грабили великолепные дворцы Ленинграда, Москвы, других городов “Золотого кольца” России, Самарканда и Бухары, Крыма и Кавказа. Люди старшего поколения сравнивали дореволюционное состояние усадеб, например, Шереметьевых и Юсуповых, с тем, в каком они состоянии находились в начале 70-х гг. XX века. По утверждению компетентных людей, то, что сохранилось в этих усадьбах к концу 60-х - началу 70-х гг. XX века, ни в какое сравнение не шло с тем, что было до революции. Уже к началу 30-х гг. эти усадьбы, равно как и все великолепные дворцы, были разграблены и опустошены. Благодаря усилиям честных и порядочных людей уцелела лишь часть былого великолепия. Я не говорю, что мол, все украл Микоян. Нет, воровали многие. Часть этого великолепия сами хозяева вывезли за границу. Но Микоян и вверенные ему структуры были наделены неограниченными правами и полномочиями. А потому львиную долю богатств и шедевров этих дворцов и усадеб вывезли они, при этом не оставляя никаких следов, никаких бумаг, свидетельствующих о том, что куда ушло. Микоян, прошедший школу армянства, очень хорошо знал психологию вора, грабителя и пострадавшего. Он прекрасно знал - чтобы не быть разоблаченным, необходимо радикально повлиять на психологию и умонастроение масс, заниматься практическими вопросами внедрения новой психологической установки, берущей начало от социалистической революции, - ненависть и презрение к роскоши и к тем, кто являлся собственником культурных ценностей. Известно, например, что вскоре после Октябрьской революции большевики приступили к практическому осуществлению старого лозунга: “Война - дворцам, мир - хижинам” (!). В этот период по всей стране шла усиленная обработка индивидуального и массового сознания в направлении неприятия буржуазной собственности и буржуазной культуры, враждебности к шедеврам, украшавшим салоны знаменитых дворцов в престижных регионах России. Поэтому когда люди Микояна вторгались в усадьбы и дворцы русских дворян и князей и забирали все ценности, они большей частью встречали одобрение озлобленной массы, нежели сопротивление. В грабеже этих ценностей не только обыватель, но и большинство честных и порядочных граждан России усматривало торжество справедливости: у эксплуататора забирали нажитое. Словом, для ограбления культурных ценностей русского народа период 20-30-х гг. XX века был самой благодатной эпохой. Этой возможностью воспользовались и русские дельцы, и иностранные спекулянты и, конечно же, армяне во главе с Анастасом Микояном. Удачно вписавшись в контекст идеологической и психологической атмосферы 20-х-30-х гг., Микоян и его команда надолго закрыли все каналы утечки информации, добились молчания общества вплоть до 70-х гг. XX века. Только в начале 70-х гг. на московских кухнях и в мужских компаниях любителей пива люди вполголоса заговорили о вакханалиях в сфере искусства, где роль главной скрипки играл недавно ушедший в отставку с поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР Анастас Микоян. И мы, до этого восторгавшиеся великолепием внешнего вида знаменитых дворцов Петрограда и Москвы, вдруг поняли, что нас обманывали, вводили в глубокое заблуждение. Мы поняли, что за сохраненным великолепием витринной части этих дворцов имеется разворованная и разграбленная невидимая внутренняя часть. Быть может, именно это послужило толчком к резкому оживлению в начале 70-х гг. интереса к осиротевшим старинным дворцам и усадьбам, разбросанным по огромной стране.
В этой связи не могу не вспомнить эпизод, связанный с моим посещением усадьбы князей Юсуповых в подмосковном Архангельском. Если память мне не изменяет, это было в августе 1970 года. Наслышавшись об усадьбе Юсуповых в дивном уголке Подмосковья - Архангельское и о том, что там открыт какой-то одноименный суперресторан, я решил поехать и посмотреть все это великолепие. Как известно, общественный транспорт Москвы в те годы работал превосходно. А потому поездка не представляла особой трудности. От станции метро “Речной вокзал” маршрутным автобусом за 20 минут я добрался до Архангельского. В начале я бродил по поражающей воображение аллее, знакомился с ваяниями зодчества, с огромным интересом смотрел великолепные памятники, с обеих сторон укрошающие аллею. Памятники Цицерону, Гомеру, Аристотелю, Пушкину - один прекраснее и выразительнее другого. Разумеется, я их не считал. Но наверняка их было больше двух десятков. Один памятник особо привлек мое внимание - это памятник Екатерине Великой. Меня поразил гений скульптора, который смог так точно передать внутренний мир этой женщины. Впервые в своей жизни я увидел образ ненасытной хищницы, образ, подтверждающий все разговоры о ее отношениях к солдатам, печникам и т.п....
После основательной прогулки по аллее я примкнул к группе иностранных туристов и вместе с ними осмотрел великолепную “чайную комнату”, усыпальницу, где покоятся несколько человек из рода Юсуповых, а затем нас пригласили в двухэтажный особняк, где находилась картинная галерея. Вот тут-то началось самое интересное, запомнившееся мне на всю жизнь, ради которого, собственно, сделано и это отступление от основной темы.
До этого из уст вполне компетентных людей я слышал, что в этом особняке находится лишь уцелевшая часть коллекции картин Юсуповых. Я знал, что часть картин вывезена Юсуповыми за границу, а часть стала добычей людей Микояна. Поэтому для меня представляло интерес то, что уцелело. А уцелело не так уж и мало. И вот подходим к одному полотну довольно приличных размеров, на котором изображен мальчик примерно 14 лет, сидящий на коне. На нем был очень красивый костюм с разными узорами и штрихами, указывающими на нерусскую национальность молодого человека. Группа туристов, к которой примкнул автор этих строк, в основном состояла из иностранцев. Поэтому рассказ экскурсовода тут же переводили на английский. И вот экскурсовод начала с того, что, мол, перед вами портрет молодого Юсупова. Ему 14 лет. Юсуповы - это татары. Около 300-х лет были советниками Романовых. Мальчик одет в национальный татарский костюм. Здесь я заметил, что экскурсовод соврала, ибо Юсуповы не татары, а ногайцы, которые в настоящее время живут в Краснодарском крае, Дагестане, а также в Карачаево-Черкесии. А на костюме мальчика и в том, как украшен конь, много элементов ногайской культуры. Но даже не это важно. Важно другое - интерпретация гида. Коснувшись костюма мальчика, она сказала буквально следующее: “На мальчике только национальный татарский костюм. Но он на сто процентов обрусевший. В нем не было ничего своего национального, татарского. Повторяю: в нем нет ничего татарского. Он был полностью обрусевший”. В этот миг, не дав ей перевести дыхание и изменить ситуацию, я задал свой вопрос в подчеркнуто издевательском тоне: “А это хорошо или плохо?”. От неожиданности она буквально обомлела и ничего путного не смогла сказать. Туристы же, выдержав паузу, услышав перевод сути моего вопроса, начали хохотать... Когда экскурсия завершилась, ко мне подошел молодой человек лет 35-ти и поинтересовался моей личностью и автобиографическими данными. Это был человек из КГБ. Вначале он обвинил меня в “подвохе”, который содержался якобы в моем вопросе. Но когда я попытался убедить его в том, что рассказ экскурсовода является идеологически неприемлемым, он сделал мне следующее внушение: “Такие вопросы в присутствии иностранцев не задаются”. Так закончилась первая часть моей программы посещения усадьбы Юсуповых в подмосковном Архангельском.
Вторая часть тоже оставила след в памяти, в целом - приятный. После экскурсии я отправился, как и было задумано, в ресторан “Архангельское”, расположенный через дорогу напротив усадьбы. День был холодный, а я был легко одет. Но в ресторан никого не пускали за неимением свободных мест - характерная черта советского образа жизни (!)... А потому пришлось стоять в очереди без малого два с половиной часа. Было странно, что никто не выходил из ресторана. Все гадали, в чем же дело? Но когда нас впустили в зал, я уже так продрог, что даже толком не мог различать происходящее в этом заведении. Первая моя просьба была к официантке - принести горячий борщ и граммов двести водочки. Когда она все это принесла, я залпом опрокинул водку и мигом проглотил горячий борщ. Согревшись, стал рассматривать зал. Вдруг передо мной вырисовывается удивительная картина. В центре зала - большой стол. За столом сидят 10-12 человек. В центре сидит Муслим Магомаев с очаровательнейшей молоденькой девушкой. Чуть подальше - Полад Бюльбюльоглу. Если память мне не изменяет, то в этой компании находился и Рауф Атакишиев. Остальных я не узнал. Весь интерес состоял в том, что зал сидел с застывшими кусками бифштекса и смотрел, как гуляет Муслим Магомаев. И как только его компания ушла, ресторан тут же опустел. Таковы два штриха из моих воспоминаний о подмосковном Архангельском и усадьбе князей Юсуповых, усадьбе, которую в первой половине XX века разграбили армяне, а во второй половине того же столетия посещали в познавательных целях азербайджанцы. Эта усадьба - свидетельство того, как армяне, создав отрицательный, неприятный образ мусульманских народов и сформировав негативный психологический настрой трудящихся к роскоши, дворцам и ценнейшим частным коллекциям произведений искусства, обеспечили себе условие грабить целую страну, продавать и превращать в армянский национальный капитал шедевры знаменитых музеев России и Советского Союза.

Продолжение следует