В предновогодние дни мне посчастливилось достать для своего сынишки пригласительный билет на елку в городской Муниципальный театр. С душевным трепетом вспоминая свои детские походы на новогодние праздники, я уже без десяти минут одиннадцать вместе с 5-летним сыном стоял у массивных дверей некогда славившегося опрятностью и блеском зала. Однако мое праздничное настроение рассеялось довольно быстро.
Входную дверь в театр загораживал крепкий молодой человек и не пускал в фойе тех, кто по тем или иным причинам не смог прийти на девятичасовое (!) представление. В принципе, можно было бы подумать о детях и их родителях и начать мероприятие хотя бы в 10 часов утра.
Обладатели билетов на 11-часовое представление прошли внутрь, опоздавшим же пообещали, что если зал не будет полон, то их тоже пустят на встречу с Дедом Морозом.
...Муниципальный театр начинался не как предполагается - с вешалки, а с буфета, расположенного по правую сторону от входа. Здесь на самодельной электрической плите что-то разогревали, а посему театр был пропитан запахом подсолнечного масла. Гардероб не работал, и, забегая вперед, скажу, что только это, наверное, спасло многих малышей от простуды. Родителям было велено подняться в амфитеатр. Правда, очень быстро выяснилось, что часть взрослых все же проникла в зал. В амфитеатре было темно, а в зале горела только одна центральная люстра, отчего в помещении царил полумрак. Облупленные стены и непонятного выцветшего цвета чехлы сидений настроения не прибавили. Детей на сиденья подсаживала женщина в пальто, от холода то и дело укутывавшая лицо воротником пальто. Вскоре и детям стало холодно, некоторые маленькие зрители стали плакать. Словом, обстановка очень напоминала концерты в блокадном Ленинграде, виденные нами в кино. По бокам сцены стояли две маленькие елки высотой чуть выше метра. Скажу честно: более убогих елок я никогда не встречал. Праздничное настроение улетучилось. “Может, начнется представление, и дети забудут про холод”, - в надежде подумал я. Последний штрих в картину ожидания представления внесли стражи правопорядка. В среднюю ложу вошли двое полицейских и, ничуть не смущаясь, что в зале собрались маленькие дети, закурили.
Наконец, появилась Снегурочка, но даже после ее появления занавес не открыли. Все подумали, что, наверное, это сделает сам Дед Мороз, и тогда, несомненно, дети увидят большую елку на сцене. Тем временем Снегурочка решила пригласить детей из зала для декламации стихов. Малыши немного оживились, наиболее шустрые побежали к микрофону. Пока одни дети читали стихи, другие пытались вскарабкаться на сцену. Через пару минут Снегурочка объявила конкурс закрытым. Затем пожаловал сам Дед Мороз. Сказав пару ничего не значащих слов, он перевоплотился в банального ведущего и уже обыденным голосом оповестил детей, что теперь им предстоит посмотреть сказку. Открылся занавес, и перед взором зрителей возникли... мрачные стены крепости, из ворот которой выскочили Падишах и Визирь.
Под стать декорациям оказался и сценарий “новогоднего” представления. Выяснилось, что Падишах имеет дочь-красавицу, а ее с помощью Бабы-Яги хочет украсть Див. Вскоре Баба-Яга увела-таки дочь Падишаха. На сцене появился добрый молодец Мелик-Мамед. Размахивая мечом, он обещал прикончить Дива. Помогал ему в этом Джыртдан.
На этом елка кончилась, и никто из нас так и не понял, какое отношение имело к новогоднему празднику это представление. Где были традиционные елочные герои, где была новогодняя интрига, радующая счастливым концом детей? Наверное поэтому когда представление кончилось, многие дети, с непониманием вникая в нечестные дела взрослых, спрашивали, где были заяц и волк? Только вот ответа на этот вопрос не знал никто.
Не удержавшись, я все же подошел к одной из актрис и выразил свое недовольство представлением. Она же возразила мне, заверив, что спектакль отвечает... нашему национальному духу
Говоря о материях более приземленных, отмечу, что билет на это представление оценили в 2 новых маната или 10.000 манатов старыми деньгами. Подарки же детям составили в основном дешевые печенья и вафли... Может быть чиновникам из Министерства культуры следовало бы посетить “мероприятия” под названием “елочные представления” и сделать соответствующие выводы? l

Несмотря на ежегодные запреты городской мэрии на продажу и распространение шумных взрывных детских игрушек, в нынешние новогодние праздничные дни бесконечно продолжающаяся череда хлопков и “выстрелов” еще раз доказала, что одним распоряжением эту традицию не пресечь.
Стоит ли говорить о том, что по мере приближения Нового года факелы и хлопушки продавались практически повсеместно? В то же время, буквально полмесяца назад, специальные рейды представителей Союза свободных потребителей Азербайджана, направленные на выявление торговых точек, промышляющих запрещенным товаром, не обнаружили ни одного продавца хлопушек и петард. Получается, что ни распоряжение городского главы, ни даже угроза быть оштрафованными на крупную сумму не могут остановить торговцев взрывными игрушками от искушения хорошенько подзаработать в канун праздников. Не рассуждая о моральной стороне вопроса, можно с уверенностью говорить о том, что продажа петард у нас поставлена на четко отлаженный конвейер: в новогоднюю ночь столицу сотрясала нескончаемая череда взрывов петард и салютовавших прямо с балконов жилых домов “факелов”. Не далее как в позапрошлом номере “НВ” был опубликован материал с оптимистичным заголовком “Бомбить станут меньше”. Обход нашим корреспондентом привокзальных торговых точек, а также общение с продавцами отделов игрушек подземных станций Бакметрополитена не принесли каких-либо результатов. Словно сговорившись, все утверждали, что петарды и “факелы” на нынешние праздники продаваться не будут.
Однако утром 30 декабря стало ясно, что “бомбить” в новогоднюю ночь будут ничуть не меньше, чем это было во все предыдущие праздники: практически у всех входов на станции Бакметрополитена развернулась широкая торговля взрывоопасными хлопушками. Более того, цена на эти игрушки возрастала прямо пропорционально приближению новогодних часов. Так, например, уже ближе к 23.00 последнего дня уходящего 2005 года цена на “факелы” в центре города доходила до 10.000-12.000 манатов, на петарды, которые еще два дня назад стоили 1500 манатов, - до 3000 манатов. Спрос, как показали минувшие дни, породил не только предложение, но и стремительный рост цен. И только начиная с 1 января цены на петарды опустились до 2000 манатов, на “факелы” - до 7000-8000 манатов, ввиду того, что несколько сократился спрос.
Что же касается мер пресечения, то, как рассказывали позже пиротехники-любители младшего и среднего школьного возраста, представители правопорядка время от времени устраивали “облавы” по “эпицентрам” звуковых эффектов. Правда, меры эти в итоге сводились к игре в “догонялки”, в которой, как известно, побеждают те, у кого более молодые и быстрые ноги... К самим же продавцам хлопушек и петард, которые 31 числа особо и не таились, блюстители общественного порядка почему-то претензий не предъявляли. Таким образом, последние новогодние праздники еще раз стали наглядным доказательством того, что грохочущие пиротехнические забавы будут иметь место и в дальнейшем, к каким бы предупредительным мерам ни прибегала городская исполнительная власть. А это означает, что принять правильное распоряжение мало, необходимо еще и желание добиться его внедрения в жизнь!