Кто из нас хоть раз не мечтал окунуться в атмосферу великолепия мировых оперных домов, насладиться чудесной музыкой, исполнением именитых музыкантов современности? Наконец, пройтись в день премьеры между рядами, в которых восседает великосветская публика в роскошных платьях и драгоценностях, куда простому слушателю из-за дорогостоящих билетов вход заказан?

Наша соотечественница, в прошлом выпускница теоретического отделения Бакинского музыкального училища им.А.Зейналлы, а позже - теоретико-композиторского факультета Ленинградской государственной консерватории им.Римского-Корсакова Гюляра Садых-заде по роду своей профессии частый гость на подобных мероприятиях. Она - музыкальный критик, постоянный музыкальный обозреватель московской ежедневной газеты “ГАЗЕТА”,а также член экспертного совета Российской национальной театральной премии “Золотая маска”, член правления Союза композиторов Санкт-Петербурга. Гюляра Садых-заде - автор более 2000 статей, опубликованных в престижной российской периодике: газетах “Культура”, “Независимая газета”, “Время МН”, “Время новостей”; специализированных изданиях “Мариинский театр”, “Музыкальная академия”, “Петербургский театральный журнал” и т.д. По просьбе вашего корреспондента Гюляра Садых-заде на время согласилась оказаться по другую сторону диктофона. И вот что из этого получилось.

- Гюляра ханум, кажется, у вас типичная биография ребенка, родившегося в творческой семье.
- Действительно, мой дед Сеид Гусейн Садых-заде был писателем, отец - заслуженный художник Азербайджана Тогрул Садых-заде, мать, Севяр Садыхова - пианистка. И моя сестра Лала тоже пианистка, преподает в училище и консерватории. Я же стала теоретиком, а не пианистом: с детства очень не любила заниматься на фортепиано, предпочитая зачитываться художественной литературой. Помню, в школьные годы я ставила книжку на пюпитр и играла этюды. Никто из домашних и не догадывался, что двигая пальцами по клавишам, я с увлечением читаю Диккенса. Но когда замечали, разражался страшный скандал. Так что пианистки из меня не получилось. Зато меня бесконечно интересовало то, как “сделана” музыка - то есть я по природе была скорее аналитиком, нежели исполнителем и интерпретатором. После четвертого курса училища стало ясно, что моя подготовка позволяет поступить в Московскую консерваторию. И на семейном совете было принято решение послать меня туда. Однако волею судьбы я оказалась в Ленинграде. Первый год был очень сложным: сыро, темно, по нескольку месяцев лежит снег, словом, акклиматизация проходила в очень суровых условиях. Но зато, как только я осталась без родительского надзора, принялась осваивать все культурное пространство города, зачастую в ущерб лекциям. Во-первых, продолжала читать очень умные книжки, напрямую не связанные с моей специальностью, а во-вторых, мне необходимо было уяснить артистическую иерархию Ленинграда. В тот год я побывала на всех концертах, конкурсах и фестивалях, пока, наконец, не выяснила все, что мне было необходимо знать. Давать оценку прослушанным концертам, просмотренным спектаклям мне было свойственно с детства. Традиционно, на зимние школьные каникулы мы с мамой отправлялись в Москву, так сказать, окунуться в культурную жизнь столицы. В пятнадцать лет я даже посидела на всех трех турах конкурса Чайковского, который мама - пианистка и педагог - просто не могла себе позволить пропустить. К тому же, в свое время и в Баку была активная филармоническая жизнь. Сюда приезжали великие музыканты того времени: Рихтер, Гилельс, Ростропович. Словом, образ жизни постепенно перерос в профессию. Отныне каждый вечер я посещаю театры или концертные залы, а утром сажусь за компьютер, пишу рецензию.

- Что это за профессия такая - “музыкальный критик”?
- Критика - это залог нормального функционирования филармонической концертной жизни. Если бы это было не так, то жанр критики благополучно бы угас, а не просуществовал многие столетия (ведь, как известно, критика зародилась еще в эпоху романтиков, Ф.Шумана). Это некая рефлексия музыкального процесса на самое себя. Нынче в России стало модно говорить, что критика - никчемная вещь. Но такое отношение, во-первых, показатель недостаточного понимания предмета, о котором идет речь, а во-вторых, еще одно доказательство того, что в этом вопросе Россия пока отстает от Запада. К сожалению, мы не доросли до понимания того, что музыкальная критика необходима. Любой процесс - а музыкальная жизнь есть процесс - застаивается и загнивает, если нет стимула к совершенствованию, подхлестывания.

- Какие материалы в вашем активе преобладают - благосклонные или наоборот?
- Это зависит не от меня. А от того, как играют и поют артисты на сцене. Если профессиональный уровень того или иного театра или оркестра становится ниже, значит удельная масса негативной критики возрастет. Кстати, если вдруг появляется что-то действительно талантливое, то нет более благодарного слушателя, чем критик. Мы все так искренне радуемся появлению чего-то хорошего! В отличие от бытующего мнения, что все критики - злыдни, у нас совершенно нет охоты всех ругать, хвалить ведь куда приятнее! Только если это идет вразрез с совестью, ты не можешь и не должен этого делать. Ведь самое ценное для музыкального критика - это репутация; репутация создается десятилетиями. А если, как говаривал Борис Годунов, “пятно единое случайно завелося”, то все, репутации конец!

- Когда началась ваша активная деятельность в качестве музыкального критика?
- В начале 90-ых годов прошлого века. Собственно говоря, до тех пор в этом занятии не было никакого смысла. После наступления гласности и относительной свободы слова мы, наконец, получили возможность писать то, что думаем, и высказываться в том стиле, в котором хотим. Если помните, влезть в рамки советского печатного жанра нормальному человеку было невозможно. К тому же, за этот кошмарный слоган платили по пять рублей. А когда появились газеты “Коммерсантъ”, “Независимая” - все изменилось.

- Но вернемся к делам музыкальным. Какова на сегодняшний день тенденция в постановках музыкальных спектаклей?
- Самая продвинутая в этом отношении страна - Германия. Там не боятся новаций, современного театра, к тому же отсутствует разделение на драматических и оперных режиссеров. Поэтому в оперных театрах Германии очень успешно работают многие замечательные драматические режиссеры. Немецкого зрителя настолько приучили к актуализации оперной классики, что он сильно удивляется, если вдруг видит персонажей, одетых в сказочные или исторические костюмы. Театр для продвинутой оперной публики - далеко не музей, где все должны ходить в напудренных париках, набитых молью. На Западе режиссер дистанцируется от авторского текста. А сами постановки - это некии рефлексии на тексты композитора и либреттиста. Скажем, что такое опера Верди “Аида”? Посвящена ли она жрецам, фараонам и конфликту с эфиопами, или все-таки это общечеловеческая драма, в которой главный герой мечется между личным и общественным? Коллизии “Аиды” - типичная античная трагедия, которую сегодня можно трактовать как угодно. То же касается, к примеру, Шекспира: в современных постановках его пьес вы вряд ли увидите расшитые золотом камзолы и перья на шляпах. Главная задача, стоящая перед режиссером, не верность исторической эпохе, не иллюстрация, а мысль по поводу авторского текста, выбор форм и постановочного стиля.

- Какие спектакли за последнее время вас особо поразили?
- Этим летом я побывала в одном из лучших оперных домов Европы, в Баварской национальной опере на старейшем Мюнхенском оперном фестивале (он даже старше Вагнеровского фестиваля в Байройте на один год). Так, из 11 постановок, которые я там видела, пять были очень хороши. Это прекрасный показатель. Восторгалась постановкой “Калисто” Кавалли - роскошная пародия на оперы-seria; посмотрела оперы “Билли Бадд” Бриттена в постановке Муссбаха, “Саул” по оратории Генделя в постановке режиссера Кристофа Лоя. Но самое главное событие мирового оперного сезона - это постановка “Тристана и Изольды” Вагнера в Oрera Bastille. Я была на премьере. Это одна из самых сложных опер в мировой музыкальной литературе и самая мистическая, эзотерическая опера Вагнера. И каждый режиссер трактует ее по-своему, ибо музыка ее многозначна, насыщена символами. В данном случае постановка была знаменитейшего не только оперного, но и кинорежиссера Питера Селларса. Видеоряд спектакля делал Билл Виола - это такая знаменитость, которая по значимости и популярности превосходит и режиссера, и дирижера Эса-Пекка Салонена, и лучшую исполнительницу партии Изольды Вальтрауд Майер. Билл Виола - отец американского видеоарта. Это новое искусство, ныне очень популярное и широко применяемое в западных театрах. В спектакле поражает гармоничная полифония музыки и движущегося изображения. Это визуальный комментарий каких-то глубинных смыслов оперы, абсолютно метофорический, не прямой, а опосредованный. К тому же, это невероятно красиво сделано. На мой взгляд, именно спектакль “Тристан и Изольда”- абсолютный оперный лидер прошедшего мирового оперного сезона.

- А чем нынче живет “Мариинка”?
- В Мариинском театре, к сожалению, все еще не научились работать в четком ритме. В театре царит постоянный аврал: кого-то постоянно срывают на гастроли, не соблюдаются репетиционные нормы подготовки к премьере, оркестровых и сценических репетиций мало, генеральная вечно проходит в недошитых костюмах - отсюда неприлично недоделанные, не доведенные до ума спектакли. И еще, на мой взгляд, руководство театра не вполне точно выбирает постановщиков. Кстати, в этом отношении Большой театр, после того, как там сменилось руководство несколько лет назад, стал работать куда лучше. Последние два сезона там появилось несколько спектаклей, по-настоящему соответствующих мировому уровню.

- Горько признавать, но наш театр тоже живет далеко не успешной творческой жизнью...
- Оперный театр, если он хочет называться таковым, должен ставить хотя бы одну оперную постановку в год. В Мариинском театре, как минимум, четыре оперные премьеры в сезон и столько же балетных. Даже у периферийных российских театров, у которых всегда недостает финансовых средств, меньше одной новой постановки в сезон не бывает. Таковы мировые стандарты. До тех пор, пока творческий коллектив нашего оперного театра пребывает в изоляции от мировых оперных процессов, не имеет зарубежных гастролей и возможности сравнить свои работы с уровнем работы в других театрах, театральное начальство так и будет пребывать в убеждении, что дела обстоят очень хорошо. Так происходит потому, что в театре смещены или вовсе смазаны эстетические ориентиры, когда никто не знает, как это - когда поют, играют и ставят на достойном художественном уровне. Такое положение вещей проистекает, в частности, и от того, что в стране, практически, отсутствует институт музыкальной критики.

- Вы ведь еще являетесь членом экспертного совета Российской национальной театральной премии “Золотая маска”...
- Совершенно верно, уже третий год. Мне приходится смотреть массу российских спектаклей, нередко выезжать в другие города. Причем предметом моего внимания являются не только оперы, а еще и балеты, мюзиклы и оперетты. Кстати, сегодня музыкальных театров гораздо больше, чем оперных, а уровень у них почти всегда ниже санитарной нормы. Так что работа у членов экспертного совета не из легких. Но должна признаться, что “Золотая маска” играет весьма позитивную роль в объединении театрального пространства России; “Маска” выявляет лидеров сегодняшнего театра, выявляет как прогрессивные театральные тенденции, так и новые имена, что очень важно.

- Как вам живется сегодня в Санкт-Петербурге?
- Проблема в том, что я почти не бываю в Санкт-Петербурге. Последние два года я езжу так много, что бываю дома неделю или десять дней, а потом опять собираюсь в дорогу. Судите сами, последний раз в Питере я была аж 29 ноября.

- Спасибо за беседу и удачи вам!

Инара КАДЫРОВА

Первые художественные впечатления, остроту которых он сохранил навсегда, художнику Юсифу Мирзе принесли древние памятники культуры родного Лачинского края. Обладая значительным творческим диапазоном, он работает в живописи, графике и скульптуре.

В своем искусстве Юсиф Мирза часто обращается к истории. Пропуская через призму собственных мироощущений древние традиции, сохраняя их дух, художник придает особое значение поиску новаторства в искусстве. Современность в его творчестве органично сочетается с ярко выраженным стилизованным национальным своеобразием образов. Он пытается утвердить в искусстве свое, новое понимание красоты, найти современные ритмы и пластику. Его работам присущи простота и лаконичность выражения. Имя Юсифа Мирзы известно не только в нашей республике, но и далеко за ее пределами. Картины художника украшают интерьеры Союза художников, Министерства иностранных дел, Министерства экономического развития, Посольств Норвегии, Великобритании, Японии, Турции, Румынии в Азербайджане, компании STATOIL. Немало его работ хранится в частных коллекциях США, Ирландии, Шотландии, Германии, Франции, Швеции, Израиля, Австралии, Югославии, Индии, Новой Зеландии, Испании, Колумбии и других стран.
Юсиф Мирза - член Союза художников Азербайджана. Недавно он открыл новую технику пастельного рисунка. Об этом и многом другом наша беседа с Юсифом Мирзой.

- Как вы пришли в живопись?
- Я начал рисовать еще в детстве. Помню, первый мой рисунок был опубликован в детском журнале “Пионер”. По окончании школы поступил в Азербайджанский государственный педагогический институт на художественно-педагогический факультет. Будучи студентом, организовал свою первую персональную выставку “Лачинские этюды”. По окончании института несколько лет проработал художником в Лачинском народном театре.

- Многие ваши картины так или иначе связаны с историей...
- Совершенно верно. Я родом из Лачина, который некогда был одной из центральных областей Кавказской Албании. В самом центре нашей деревни, неподалеку от дома, в котором я жил, располагалась церковь. От ее внешнего убранства, архитектуры, рисунков и надписей на стенах веяло таинством древности. Чувства, возникавшие во мне от созерцания таких древних памятников, вызвали интерес к истории Кавказской Албании и желание воплотить их в своих работах. Знаете, иногда мне кажется, что я жил в те времена.

- Вас называют художником, возродившим в своих работах гобустанские традиции...
- К национальным традициям я обратился еще в студенческие годы. Интерес к истории привел меня в Гобустан. И не случайно - я воплотил мотивы гобустанских наскальных рисунков в современной живописи. Мои работы привлекли внимание иностранных ценителей искусства, в частности, норвежцев. Первое мое знакомство с ними состоялось, когда я работал над художественным оформлением азербайджано-норвежского диска наших народных песен в исполнении Бриллиант Дадашевой и Ильгара Мурадова в сопровождении норвежского хора “Скрук”. Впоследствии, по предложению норвежской гуманитарной организации в Азербайджане я принял участие в создании календаря 2006 года, который оформлен репродукциями моих картин. В 1999 и 2000 годах я встречался с известным ученым и путешественником Туром Хейердалом, который ознакомился с моими работами. После смерти ученого, в 2002 году я посвятил свою персональную выставку его памяти. Картина “Посвящение Туру Хейердалу” сегодня хранится в одном из музеев Осло.

- Отчего у норвежцев такой интерес к вашим работам?
- Они очень тонко чувствуют азербайджанский фольклор. Думаю, что причина интереса к моим работам - в гобустанских образах, старинных традициях. Ведь известно, что ученый Тур Хейердал выдвинул гипотезу о единстве корней азербайджанского и норвежского народов. Эта версия родилась при первом его знакомстве с наскальными рисунками в Гобустане. Сравнивая их с аналогичными памятниками наскальной живописи в Норвегии, ученый пришел к выводу об их поразительном сходстве. Об этом также свидетельствуют исландские саги и другие исторические документы, хранящиеся в норвежских и исландских музеях. Они рассказывают о том, что предки норвежцев некогда пришли из страны под названием Азери. Кроме того, известно, что они являлись огнепоклонниками. Корабли же, описанные в норвежеских исторических документах, совпадают с изображением кораблей в Гобустане.

- Можно ли сказать, что история - источник вашего вдохновения?
- Источником вдохновения для меня служит все, что происходит в жизни. Это может быть снегопад или улыбка ребенка. История очень привлекает меня, в особенности, древняя. У меня очень много литературы по истории, которую я постоянно изучаю. Вдохновляют также поэзия, классическая музыка, мугам. Порой я сам пою и пишу стихи. Стихи - это составляющая моего творчества. Когда под рукой нет бумаги и карандаша, чтобы запечатлеть в памяти появившийся образ или композицию, я сочиняю стихи. История свидетельствует о том, что многие художники писали стихи. Недавно я прочитал стихотворение Пикассо, которое оказало на меня большое впечатление, настолько, что я даже написал на него ответное стихотворение. Оно повествует об одиночестве художника, а между тем считалось, что он был счастливым человеком и признанным художником.

- Вы не только живописец, но также график и скульптор...
- Границ между этими видами искусства для меня не существует. Скульптура - очень древнее искусство, прародителем которого был сам Бог. Это один из любимых мной видов искусства. Я написал даже эссе “Кусок глины” о скульптуре. Знание законов скульптуры открыло для меня много секретов, в частности, в графике. Я научился, например, определять толщину туши на бумаге. Кстати, достигнуть бронзового эффекта в рисунке тоже удалось благодаря скульптуре. В 2001 году по приглашению главы округа Горш я посетил с выставкой родной город известного румынского скульптора Константина Бринкуша Тиргу-Жиу. За вклад в развитие азербайджано-румынских культурных связей был удостоен специальной премии.

- В каком жанре вы творите?
- Я именую этот жанр ассоциативным, медитативным, концептуальным авангардом, то есть авангардом с элементами национальных традиций. Это - ассоциации, пропущенные через мое сознание.

- Говорят, что вы совершили новое открытие в живописи...
- Верно, я открыл новую технику пастельного рисунка. С большой ответственностью могу сказать, что такой гениальный художник, мастер пастельного рисунка, как Ренуар, в своем творчестве не использовал этот метод. Я всегда стремлюсь к новым горизонтам. Работая в одном направлении, рано или поздно мастер, будь то в литературе, музыке и т.д., заходит в тупик. Это называется “эксплуатацией метода”, у которого есть определенный предел.

- На ваш взгляд, интерес к искусству среди населения растет?
- К сожалению, сегодня мало кто интересуется живописью, равно как и другими видами искусства. А что говорить о детях, об их культурном воспитании, о необходимости прививать интерес к искусству, если на прилавках книжных магазинов можно встретить всевозможные книги на иностранных языках, но хорошую детскую литературу на азербайджанском языке вы не найдете - ее просто нет? Подрастающее поколение уже не знает наших композиторов, актеров и т.д. Тотальное проникновение массовой культуры уничтожает хороший вкус.

- Работаете ли вы над новыми проектами?
- Желание работать во мне живет ежеминутно, я полон творческих замыслов. К сожалению, осуществление больших проектов невозможно. Так, проведение персональной выставки сопряжено с немалыми финансовыми затратами на каталоги, рекламу и т.д. Открою вам секрет - я планирую организовать выставку работ в стиле поп-арт. Работы в этом стиле родились случайно, в процессе творчества. Поначалу я даже не знал, к какому жанру их отнести. Это очень интересный проект. Кроме того, как участник норвежского гуманитарного проекта, продолжу преподавать рисование в школе-интернат N3 поселка Мярдякан для умственно отсталых детей.

- Спасибо за интересную беседу и новых вам успехов!

Нигяр Джахидкызы

С 20 по 26 февраля в рамках Года России в Азербайджане по инициативе всемирно известного музыканта, нашего соотечественника Мстислава Ростроповича и при поддержке Фонда Гейдара Алиева и Министерства культуры и туризма в Баку пройдет фестиваль Дмитрия Шостаковича. И это не случайно: в рамках 100-летия со дня рождения Шостакович оъявлен композитором года.

Музыкальная неделя обещает быть очень насыщенной, а главное профессиональной, ибо за дело взялся выдающийся музыкант, близко друживший с Шостаковичем и всю жизнь преклонявшийся перед его гением.
20 февраля в Азербайджанской государственной филармонии им.М.Магомаева состоится открытие фестиваля, на котором выступят Российский государственный академический симфонический оркестр под руководством М.Ростроповича и певица с Украины Оксана Дик (сопрано). На следующий день в Бакинском джазовом центре будет проходить конференция на тему “Шостакович и современность”, во время которой на суд зрителей будет представлен документальный фильм “Композитор Шостакович” знаменитого российского режиссера Александра Шакурова. Конференция эта продлится несколько дней и каждый раз будет посвящена различным этапам творчества композитора. Так, 23 февраля состоится показ фильма-оперы М.Шапиро “Екатерина Измайлова” с несравненной Галиной Вишневской в главной роли.
Музыкальным калейдоскопом можно назвать все последующие дни, когда на сценах Театра песни им.Рашида Бейбутова, филармонии будут выступать знаменитые российские коллективы, среди которых квартет им.Бородина, квартет им. Шостаковича. Так, 23 февраля в сопровождении квартета им.Бородина и солиста Мурада Адыгезалзаде прозвучит Квинтет Шостаковича. А вечером того же дня на сцену филармонии выйдет знаменитый скрипач Виктор Третьяков в сопровождении Российского симфонического оркестра. Наконец, “постлюдией” фестиваля станет симфонический концерт под названием “Ученики Дмитрия Шостаковича - Кара Караев и Джовдет Гаджиев” с участием Азербайджанского государственного симфонического оркестра под управлением Рауфа Абдуллаева. l

Инара КАДЫРОВА