На днях завершил свою работу очередной театральный фестиваль, организованный Союзом театральных деятелей (СТД) Азербайджана под председательством народного артиста республики Азерпаши Нейматова и руководством Бакинского камерного театра (БКТ).

Впрочем, очередным этот проект можно назвать только условно, поскольку от своих помпезных аналогов он отличался прежде всего отсутствием юбилейного пиршества со звоном бокалов, цветами и праздничными поздравлениями.
Но праздник все же состоялся и назывался он “Пятнадцать лет - пятнадцать лучших спектаклей”. Именно под таким лозунгом Бакинский камерный театр, отметив свой день рождения, решил вынести на суд зрителей и театральной общественности пятнадцать лучших работ своего репертуара.
Напомним, что БКТ под руководством известного режиссера, народной артистки Азербайджана, кавалера ордена “Слава”, профессора Джаннет Селимовой был создан на заре демократических преобразований в нашей республике, когда творческой мысли была дана полная свобода полета, а понятие эксперимента смело вступило в свои права, отказавшись от заскорузлых стереотипов мышления советской эпохи.
Так, студенты второго курса Азербайджанского государственного университета культуры и искусства мастерской Джаннет Селимовой решили под руководством своего педагога создать свой театр.
Что было у них на тот момент? - Идея! Так много и так мало! Но этого оказалось вполне достаточно для сплочения единомышленников, помогла также неутомимая жажда динамичного поиска новых форм - вот, по сути, и весь багаж, с которым молодые энтузиасты решили внести свою лепту в процесс регенерации отечественного театрального пространства.
Чего достиг молодой коллектив театра за истекшие пятнадцать лет? Об этом можно было судить по богатому фестивальному репертуару БКТ - Джалил Мамедкулизаде, Шекспир, А.Чехов, Шолом Алейхем, Марк Шагал, Мирза Фатали Ахундов, Шиллер, Кямал Абдулла, Достоевский, Патрик Зюскинд, Мольер, Ибсен, Стейнбек, Беккет... Богатейшая драматургическая база, которой сегодня может похвастаться не каждый государственный драматический театр, но это именно то, на чем росла и формировалась труппа под руководством двух известных театральных режиссеров - народных артистов Джаннет Селимовой и Ирины Перловой.
Первым шагом театра стал спектакль “Дорога в Мекку” по Джалилу Мамедкулизаде в постановке Джаннет Селимовой. Работа эта раз и навсегда определила нравственно-этические ориентиры театра, как единого живого, но пока еще хрупкого организма. По мнению Дж. Селимовой, спектакль “Дорога в Мекку” должен всегда оставаться нравственным камертоном БКТ.
Важно отметить, что рождение этого молодого коллектива пришлось на самый ответственный период в истории нашего государства - начало 90-х, когда общество оказалось лицом к лицу с процессом глобальной переориентации, в полной растерянности перед довольно призрачным будущим. Это было суровое время, когда общественно-политические процессы размыли почву под понятиями добра и зла, и в этом водовороте событий сама идея создания театра могла бы в лучшем случае вызвать горькую усмешку.
Но понадобились мудрость и профессионализм режиссера-педагога Дж.Селимовой, понимающей важность театра как главного вектора развития общества именно на этом переломном этапе истории. И создав труппу, она час за часом, день за днем воспитывает молодых актеров в масштабах конкретного нравственного пространства, доказывая, что истинные моральные ценности не могут быть подвержены инфляции времени. Ее нелегкий труд поровну делит с ней режиссер театра, народная артистка республики Ирина Перлова. Так, практически на пустом месте, при полном отсутствии материальной базы Камерный театр делает первый шаг навстречу зрителю.
Можно смело сказать, что главным героем всех спектаклей БКТ является Человек с тончайшими нюансами своей сложной психологии, а главной аудиторией - человечество, к которому на протяжении пятнадцати лет и обращается труппа театра.
В разные годы здесь ставились “Дух” Камяла Абдуллы (в постановке Дж.Селимовой), “Отелло” Шекспира (в постановке И.Перловой), “В ожидании Годо” Сэмюэля Беккета (постановка Дж.Селимовой), моноспектакль “Контрабас” Патрика Зюскинда (постановка И.Перловой), “Эзоп” Гильермо Фигейредо (постановка Дж.Селимовой)... Каждая из этих ярких работ - призыв к человечеству, попытка остановить его у опасной черты, переступив которую оно окажется во власти страшного безумия - эта мысль рефреном проходит через все спектакли БКТ.
Да, фестиваль “Пятнадцать лет - пятнадцать лучших спектаклей” можно смело назвать состоявшимся праздником, но важность этого события в культурной жизни нашей столицы особо подчеркивает нелегкий труд двух известных мастеров - Джаннет Селимовой и Ирины Перловой, благодаря которым за пятнадцать лет сформировалась не только новая яркая плеяда талантливых актеров, но и новое поколение бакинских театралов.

Азерпаша Нейматов,
председатель Союза театральных деятелей Азербайджана, народный артист республики:

- Идея проведения фестиваля именно в такой форме - без поздравительных адресов, без участия других театральных коллективов, без тостов и прочей атрибутики подобных мероприятий принадлежала именно Джаннет ханум Селимовой, и я считаю это довольно серьезным показателем - театр в день своего рождения решил представить зрителям творческий отчет о проделанной за пятнадцать лет работе.
Бакинский камерный театр под руководством Джаннет Селимовой очень быстро и прочно вписался в культурный процесс нашей страны, и сегодня он считается одним из лучших театральных коллективов Азербайджана. Ярким свидетельством этому служат успешные выступления труппы в Турции, Иране, Германии, в Москве, Молдове, Украине и других государствах Содружества, а также неоднократные победы на различных международных фестивалях и конкурсах.
Но главной заслугой этого БКТ и, в частности, Джаннет Селимовой является то, что она сумела доказать важную роль театра как в культурной жизни общества, так и в формировании имиджа нашего государства на международной арене.

Марьям Ализаде, профессор факультета театроведения Азербайджанского государственного университета культуры и искусства, доктор наук:
- Фестиваль продемонстрировал нам, прежде всего, динамику развития Бакинского камерного театра, а это означает, что мы сегодня смело можем говорить о дальнейших успехах этого молодого коллектива, надежным гарантом чего может служить мастерство двух известных режиссеров-педагогов - Джаннет Селимовой и Ирины Перловой. Эти две яркие личности давно сумели проявить себя на сценах многих государственных театров, и создание БКТ стало лишь готовым этапом в их творчестве, но этап этот ознаменовался рождением яркого талантливого коллектива, слава которого очень скоро перешагнула рубежи нашей республики. Этот театр сильно отличается в нынешнем процессе стагнации наших отечественных театров, каждый из которых сегодня больше напоминает музейный экспонат, причем музея периферийного.
Хотелось бы особо остановиться на трех важных составляющих успеха БКТ.
Первое - это психологизм, который на протяжении пятнадцати лет усиливается в каждой новой работе труппы. Второе - это то, что при полном аскетизме в художественном оформлении спектакля, при скудности материальных средств театр сумел создать свою, отличную от всех существующих эстетику камерного театра. И третьим, самым важным моментом я считаю создание театром собственной темы в отечественном театральном пространстве, что обеспечивает ему своего зрителя, с которым труппа вступает в откровенный диалог - а это весьма серьезный показатель успеха театра, достичь который помогает мастерство двух известных режиссеров - Джаннет Селимовой и Ирины Перловой.
К сожалению, сегодня с горечью приходится говорить об отсутствии материальных средств и своего здания у БКТ. Думаю, что при решении этих важных проблем коллектив театра сумел бы задавать тон в общем театральном процессе в Азербайджане.

Рафик Алиев,
режиссер ТЮЗа и театра “Ибрус”, член правления СТД Азербайджана, заслуженный артист республики:
- Многие режиссеры начинают со студийных методов работы и на каком-то этапе своей творческой биографии выходят на сцену больших государственных театров.
В создании Бакинского камерного театра все произошло наоборот: два известных мастера, за плечами которых десятилетия успешной деятельности на сценах государственных театров республики, - Джаннет Селимова и Ирина Перлова однажды решили вернуться к студийным методам.
С тех пор прошло пятнадцать лет, и сегодня у нас в республике есть Бакинский камерный театр, которым все мы вправе гордиться.
Джаннет Алибековна и Ирина Александровна воспитали великолепную плеяду актеров. Они на своей маленькой сценической площадке неустанно решают очень большие проблемы и в конечном итоге дарят нам возможность ознакомиться с образцами высочайшего мастерства.

Лала БАГИРЗАДЕ

С 7 по 15 апреля в Санкт-Петербурге пройдет VIII Международный фестиваль русских театров стран СНГ и Балтии “Встречи в России”, посвященный 15-летию образования СНГ.
Его учредителями являются Министерство культуры и кинематографии РФ, городские комитеты по культуре и внешним связям, петербургское отделение Союза театральных деятелей России, Балтийский международный фестивальный центр и Театр-фестиваль “Балтийский дом”. “Встречи в России” пройдут при содействии Центра поддержки русского театра за рубежом, Союза театральных деятелей РФ, Министерства иностранных дел РФ.
В фестивале примут участие театры из одиннадцати стран Содружества, в том числе и из Азербайджана. 13 апреля Русский драматический театр имени Самеда Вургуна покажет спектакль по пьесе Ричарда Баэра “Смешанные чувства”. Режиссер-постановщик спектакля Александр Шаровский, в главных ролях - Людмила Духовная и Фуад Поладов. В программе фестиваля несколько премьер, а также постановки на основе классических произведений.

В нашей семье всегда любили классическую музыку: имена великих композиторов и исполнителей я, кажется, слышала с самого рождения. В пять лет, научившись включать проигрыватель, я стала самостоятельно слушать пластинки. И открывая для себя классику, поняла, что ее авторы совсем разные: шутят и сердятся, спорят и убеждают, веселятся и даже плачут по-своему.

Но настоящей любовью с первого взгляда стало мое знакомство с музыкой Моцарта, которую невозможно не полюбить - столько в ней свежести и света, нежности и ласки капризного, но чистого ребенка. Удивительно деликатный драматизм Моцарта далек от содрогающих душу судьбоносных свершений, вопрошающе-молящие интонации особенны и неповторимы - по ним сразу узнаешь автора. Их модуляции, затрагивая тончайшие, чувствительные, уязвимые струны души, вызывают в памяти ароматы весенних цветов и улыбку сквозь слезы.
“Маленькая ночная серенада” для струнного оркестра Моцарта как весенний ветер ворвалась в мою душу, чтобы остаться жить в ней навсегда. Ее четыре части, записанные на обеих сторонах крошечной пластинки, пленили меня с первых звуков решительной и настойчивой веселостью. Все в них мне нравилось, было понятно, доступно - ни одна нота не была чужой или надуманной. Но было неясно: почему эта музыка - ночная, если в ней столько света и добрых улыбок? Полюбив ее так, что слушать каждый день стало моей необходимой эстетической нормой, я забавлялась, представляя себя за дирижерским пультом. Разъясняя воображаемым оркестрантам, как надо играть, я выразительно пела каждую интонацию и сделала открытие, наверняка не приходившее в голову великому маэстро с его идеальной интерпретацией произведения: под его начальные звуки два раза можно сказать: “Моцарт, Моцарт, я тебя люблю”.
Я полюбила это имя, оно ассоциировалось с чем-то невероятно молодым и живым. Сочетание согласных в его имени позволяло четко выбивать ритм, прыгать со скакалкой и, стуча каблуками, бежать по каменным ступенькам; звонкое “ц” напоминало цокот копыт по мощеной улице. Весело было смещать ударения на гласных звуках - оба раза звучало хорошо. Ударяя и растягивая “а”, можно было придать его имени шутливую важность и стариковскую серьезность; от них легко было избавиться, ударив “о”. Я плакала, узнав, что подаривший миру чудесную, как улыбка ребенка, музыку гений погребен в безвестной общей могиле для бедняков. Моя наивная детская любовь к нему усилилась тысячекратно, ибо я чувствовала: сама многовековая память о нем нуждается в любви и сочувствии поколений. Читая позже Р.Роллана, я узнала: Моцарт, остававшийся всю жизнь большим ребенком, “испытывал болезненную потребность в нежности”. Ему нужно было, чтобы его все время обласкивали. Он как ребенок однажды заплакал, когда на его вопрос: “Сударыня, вы меня любите?”, желая поддразнить его, австрийская принцесса сказала: “Нет”. Многие оперы он писал на итальянском языке, располагающем и к музыке, и к любви. Изучая в студенческие годы итальянский, я в начальной фразе фортепианной партии Концерта ре-минор ясно услышала настойчиво взывающие к любви и нежности интонации вопросов: “Ti voglio bene! Perche sei crudele?” (“Я люблю тебя! Почему ты так жесток (а)?”), или “Cosi ti amo! Perche tu non m`ami?” (“Я так тебя люблю! Почему ты меня не любишь?”).
Два простых эпизода, произошедшие в разное время, незначительные и незаметные для окружающих, но незабываемые и исключительно важные для меня самой, стали очередными открытиями и неоднократными свидетельствами воздействия глубинного потенциала музыки Моцарта. Один, возможно, вспомнят некоторые горожане. Несколько лет назад, в обычный рабочий день, кажется, в феврале, дул сильный ветер и накрапывал дождь, как бывает в Баку пасмурной зимой. По Торговой улице спешившие по своим делам люди, защищаясь от холода и подняв воротники, старались идти как можно быстрее. Время было трудное; небритые, нахмуренные лица многих мужчин отражали давящий на их плечи груз проблем. Лишь богатые маркеты и бутики, самодовольно выставившие на витринах товары, приглашали клиентов посетить залы. Их двери то и дело распахивались, и улицу прорезала сотканная из обрывков бытующих мелодий и похожая на рваную, пестро залатанную материю своеобразная полифония. Ноющую жалобу голосистого мальчика, который “хочет в Тамбов”, перекрывал сладкий голос несравненного Иглесиаса, доверительно сообщающего всем о ностальгии по Натали. Время от времени врывались свадебные песни, задиристо-острые ритмы мейханы или резкие голоса раскрутившихся эстрадников. Но двери быстро захлопывались, и звуки всех этих мелодий доносились клочками. Лишь с левого угла кинотеатра “Вэтэн” сплошным, непрерывным потоком лилась “Маленькая ночная серенада” Моцарта. Ее включили какие-то молодые люди, торгующие с открытого прилавка. Я заметила, как светлели лица прохожих, невольно замедляющих шаг. Несколько дней подряд эти ребята, имен которых я так и не узнала, крутили разные сочинения Моцарта, но чаще всего звучала “Серенада”. Пробегая мимо на работу, я мысленно благодарила их. Кто бы они ни были, да будут благословенны они и давшие им их имена родители! Ведь глубокой зимой они старались подарить прохожим весенние надежды. Несколько дней этот уголок Баку как солнечным светом был залит ароматом и свежестью чудесной музыки. Ее отблеск ложился на лица людей, осветлял серые стены старых домов, каждый камень которых увидел за всю свою историю немало людских страданий. Даже уличные торговцы и просившие подаяние нищие словно облагородились под благотворным воздействием гармонии небесной чистоты. Казалось, это улица какого-то другого, незнакомого, увиденного во сне города, которого нет на карте. И этот угол, озаренный светом высочайшей общечеловеческой культуры, вызывал неясные, смутно осознаваемые и глубоко волнующие чувства соприкосновения с ней тех, кто там тогда находился.
А года два назад, в чудный апрельский день, другой эпизод потряс меня до глубины души, хотя, похоже, кроме меня на него никто не обратил внимания. Маленький, 7-8-лет, бедно одетый кондуктор собирал деньги и объявлял остановки в старом, казалось, готовом развалиться на части маршрутном такси. Гремевшее во всю мощь радио обнаруживало явное пристрастие шофера к децибелам и образцам ширпотреба российской эстрады. Без сомнения, они вместе с весенним брожением крови вдохновляли его на лихаческие трюки. Все сидячие места были заняты пассажирами, но ни один из них не решался сделать замечание шоферу, боясь, что не довезет. На их лицах была написана угрюмая покорность судьбе, и все одинаково терпеливо переваривали и эстрадный ор, и устраиваемые в центре города водителями маршруток “ралли”, когда в погоне за лишним манатом и стремлении обогнать конкурента их машины едва не перелетали друг над другом. Но вдруг после очередного хита неожиданно полилось сладостное звучание второй части “Маленькой ночной серенады” Моцарта. И будто с небес снизошло божественное вдохновение, просветлившее лица и выпрямившее спины людей в машине. Видимо, как и я, каждый возблагодарил в душе решившего сжалиться над нами Аллаха. После тупого стука ударника и нестерпимых воплей чарующая музыка Моцарта словно овеяла всех священным, благодатным дыханием свыше. Даже водитель замедлил ход. Случайно я обратила внимание на юного кондуктора. Подперев рукой подбородок, он слушал, забыв обо всем на свете, словно кто-то рассказывал ему сказку о волшебной стране. Его взор был устремлен куда-то далеко за окно, где мелькали дома и люди. Бесчисленные, непрерывные городские шумы смешивались в будоражащие чувства разнообразные звучания и сливались с гениальной музыкой в единую гармонию жизни. И как у Элюара, большому городу, которому ни до кого нет дела, не было слышно биение сердца этого ребенка. Но это его не печалило. Он сам не видел и не слышал ничего. Лишь в больших глазах отражался свет живущего в нем внутреннего голоса, говорившего всем за него и о нем самом. Этим голосом была дивная музыка Моцарта. При взгляде на него от набегавших волнами в душе вопросов щемило сердце. О чем думал этот малыш, которому впору не собирать деньги в старой колымаге, а быть чисто одетым, ухоженным и учиться в школе? Думал ли он о вкусной еде, или его томил другой, высокий голод? Думал ли о создателе лучезарных мелодий, слышал ли вообще название страны - родины композитора, или его имя? Мог ли сам автор оперы “Похищение из сераля” и “Рондо в турецком стиле” предположить, что через века его гениальная музыка вызовет трепетный отклик в сердце полуголодного ребенка, о чьей родине он сам в то время, скорее всего, не имел ни малейшего представления? Это божественное состояние продолжалось всего несколько минут, требующихся, чтобы проехать от ЦУМа до “Пятиэтажки”. Затормозив на остановке и переключив радио на заоравшую эстраду, водитель заставил очнуться от грез мальчишку. Тот словно взвился с места и закричал на него: “Нейчин сендюрдюн? Гой галсын!” (“Зачем выключил? Пусть останется!”). Голос его был детским. В ответ водитель недовольно заворчал, но обратно радио не переключил. Грубо сброшенные с небес на землю, пассажиры встрепенулись и стали выходить. Свет оборвавшейся волшебной сказки погас в глазах мальчика. Он снова стал кондуктором, и, привычно собирая с пассажиров деньги.

Аля Заманова,
преподаватель БМА