Наших соотечественников, проживающих за рубежом, немало. Многие из них (а это предприниматели, политики, деятели науки, культуры и т.д.) занимают высокое положение в обществе. Одним из них является невропатолог с мировым именем Месуд Ашина. Родился Месуд в Баку, в семье известного архитектора Рустама Ашина и биолога Нелли Гаджиевой. Его дед - Ахмед Гаджиев был известным хирургом, долгие годы возглавлял кафедру хирургии в Институте усовершенствования врачей. По окончании средней школы Месуд решил пойти по стопам деда и стать врачом. С этой целью он поступил в Азербайджанский медицинский институт, который успешно окончил в 1989 году. В том же году переехал жить в Данию. Сегодня он гражданин Дании, автор многочисленных исследований и десятка научных трудов, доктор медицинских наук. Знает несколько иностранных языков, читает лекции студентам известных медицинских университетов, регулярно участвует в международных научных симпозиумах и конференциях. Недавно Месуд Ашина гостил на родине. После лекции доктора в Азербайджанском медицинском университете наш корреспондент побеседовала с ним.

- Как вы нашли работу в чужой стране?
- В начале 90-х годов прошлого века в Дании действовала очень интересная программа, она называлась “Устроиться на работу”. Чтобы стать ее участником, требовалось обязательное знание датского языка. Поставив перед собой конкретную задачу во что бы то ни стало найти работу по специальности, я упорно занялся изучением датского и уже через год в совершенстве им владел. После этого я подал документы на подтверждение диплома врача.
- Но вы уже были дипломированным врачом...
- Дело в том, что в Дании, чтобы иностранцам устроиться на работу, требуется, согласно местному законодательству, сдать соответствующие экзамены по избранной специальности. Поэтому мне предстояло пройти серьезное испытание - выдержать тестирование датских ученых и получить их разрешение на право называться врачом. Помню, свой первый экзамен я сдавал в августе 1991 года. Его принимал главврач национального госпиталя Дании. Несмотря на очень доброжелательную обстановку, я сильно волновался и переживал. Приободрил меня помощник главврача, доцент кафедры терапии: “Доктор, не волнуйтесь, - сказал он, - к вам сейчас приведут пациента, вы должны будете его осмотреть и дать свое заключение”. Обследование больного заняло около 45 минут, после чего я поставил диагноз. Меня засыпали вопросами, но при этом я чувствовал, что меня спрашивают не как студента, а как коллегу, и я понял, что первый этап пройден. Успешно сдав экзамены по социальной медицине, фармакологии, хирургии, судебной медицине и другим дисциплинам, я получил специальность уролога.
- И сразу трудоустроились?
- Знаете, как и во всем мире, в Дании очень сильная конкуренция. В то время на одно место в Национальном госпитале Дании было подано около 30 заявлений так называемых викариатов, - врачей, работающих по 1-2 месяца. Мне повезло: меня заметил врач Улоф Паульсен, который принимал экзамен, и пригласил на работу. Первый месяц было очень трудно - нужно было осваивать датскую систему здравоохранения.
Я выбрал больницу, которая курирует всю Данию и куда поступают самые тяжелые пациенты. Спустя месяц меня перевели в отделение хирургии-урологии. По окончании предусмотренного двухмесячного срока работы в отделении хирургии-урологии мой куратор дал мне очень хорошую характеристику, в которой написал: “Я очень сожалею, что у меня не было возможности продлить его работу...”. Его лестный отзыв помог мне в дальнейшем получить работу в приемном отделении хирургии.
- Получается, чтобы стать врачом вам пришлось вновь учиться и держать экзамены. А как же семь лет учебы в нашем мединституте, они прошли даром?
- Это почему же? Напротив, выдержать серьезную экзаменовку в Дании мне помогли как раз - таки знания, которые я получил от своих педагогов в Баку. И я горжусь, что являюсь выпускником Азербайджанского медицинского университета. У нас были прекрасные педагоги, которые нас многому научили. Я всегда буду благодарен Девлие Башировой, она вела у нас анатомию. Сдать ей с первой попытки коллоквиум или зачет удавалось не каждому. Никогда не забуду, как мы вместе с моим однокурсником Ильгаром Касимовым (кстати, он сейчас известный специалист по ортопедии) просиживали у Девлии ханум до восьми-девяти вечера и тщательно изучали мышцы. Во многом именно благодаря профессору Зарифе Салаевой я и избрал специальность невропатолога. Она преподавала нам неврологию, была очень строга и требовательна, на ее лекциях царила идеальная тишина, студенты с вниманием слушали Зарифу ханум. После окончания института она пригласила меня к себе в клинику на работу. Так что если интерес к медицине у меня от деда Ахмеда Гаджиева, то любовь к неврологии - от профессора Зарифы Салаевой.
- Как вам удается одновременно совмещать работу врача с научной деятельностью?
- Знаете, сделать карьеру за рубежом - дело непростое. После интернатуры, в 1995 году я полностью ушел в науку, поступил в аспирантуру и одновременно работал с известным датским неврологом, профессором Йесом Олисеном. Опубликовал ряд научных статей, на базе которых написал докторскую диссертацию Ph.D., прошел тренинги по терапии, нейрохирургии, нейрофизиологии и неврологии, полтора года возглавлял отделение неврологии. Лишь после этого получил специализацию невропатолога и защитил докторскую диссертацию. В настоящее время я - специалист по головным болям и мигрени. Преподаю в Копенгагенском медицинском университете, у меня четыре аспиранта. Хочется отметить, что в Дании медицина в почете. Молодых докторов науки лично поздравляют ее величество королева Дании Маргрет II и ее супруг, принц Хенрик Датский.
- Много ли наших соотечественников проживают в Дании?
- В Дании большая азербайджанская диаспора, которая поддерживает тесные связи с исторической родиной. Мы стараемся донести до мировой общественности, датской в том числе, правду об Азербайджане, о последствиях армянской агрессии против азербайджанского народа. В 1995 году, в ходе Международного саммита в Дании, наш общенациональный лидер Гейдар Алиев встретился с азербайджанцами, проживающими в Копенгагене. Об этой встрече и сегодня остаются самые теплые воспоминания. Он поинтересовался у нас системой образования и здравоохранения Дании, о том, какие шаги с нашей стороны предпринимаются для налаживания сотрудничества с коллегами в Азербайджане.
- В Баку вы по работе или приехали отдохнуть?
- Я приехал прочитать курс лекций студентам медицинского университета, а заодно отдохнуть и повидаться с близкими друзьями и родственниками. Со мной приехал Хаган, мой сын. А супруга Кямаля осталась в Дании. По профессии она график-дизайнер, но сейчас получает второе образование, заканчивает Копенгагенский институт стоматологии. А помогает ей готовиться к экзаменам, (смеется) наша пятилетняя дочка Сара.

Тяжелейшие последствия одной из самых крупных техногенных катастроф прошлого века известны всему миру. Они до сих пор сказываются и на природе, и на людях. Сотни тысяч человек из различных республик бышего Союза были брошены на ликвидацию последствий аварии. Уже позже стало известно, что благодаря самоотверженности ликвидаторов - “чернобыльцев” были спасены миллионы жизней.
Среди тех, кто добросовестно выполнил свой долг перед Родиной, были и жители нашей республики. В составе групп ликвидаторов были сотни гянджинцев. Накануне 20-й годовщины Чернобыльской трагедии наш корреспондент встретился с одним из них - Физули Алиевым, одним из тех, кто в числе первых откликнулся на призыв о помощи пострадавшим в результате аварии на Чернобыльской АЭС. В то время Физули работал монтажником в СМУ-5. О том, что произошло на Чернобыльской АЭС, услышал на работе.
- Меня по повестке призвали в Низаминский райвоенкомат и сообщили, что отправляют на восстановительные работы в район Чернобыля, - говорит Физули Алиев. - Одними из первых мы попали в 30-километровую зону. То, что предстало перед нашими глазами, трудно передать словами.
Всех нас предупредили, что трогать ничего нельзя и надо строго следовать приказам. Меня определили в бригаду бетонщиков в зоне аварии. Ежедневно после работы мы проходили врачебное обследование в медсанчасти. Спустя 30 дней после пребывания в “зоне” меня отправили в Гянджу. За это время я получил достаточную дозу облучения. Но там мы сделали все, что смогли. По возвращению в Гянджу я потерял трудоспособность. Первое время чувствовал себя очень плохо: тошнило, часто болела голова, подскочило артериальное давление. Так я стал инвалидом.
Спустя некоторое время меня направили на лечение в Киев. И сейчас, 20 лет спустя, живу на лекарствах. Некоторые мои товарищи по ликвидации уже ушли в иной мир, уцелевшие остро нуждаются в ежедневном уходе и стационарном лечении. Но не всегда местные чиновники бывают внимательны к их нуждам. Мне 64 года, пенсии, которую я получаю, не хватает даже на лекарства, не говоря уже о проживании. Вот и приходится перебиваться. Хотелось бы, чтобы к нам, чернобыльцам, относились сочувственно. Ведь мы отдали самое дорогое - здоровье - за спасение человечества от массовой гибели.
Гянджа

***

С 1986 года название “Чернобыль” стало синонимом разрушительной ядерной катастрофы наравне с Хиросимой и Нагасаки. В результате аварии на АЭС в 1986 году из зоны взрыва эвакуировали 250 тысяч человек. Число жертв катастрофы колеблется от нескольких тысяч до 100 тысяч человек. По данным ООН, жертвами болезней, вызванных последствиями чернобыльской катастрофы, стали 9 тысяч человек. Международная организация “Гринпис” при участии специалистов из Украины и на основе национальной статистики Беларуси по раковым заболеваниям опубликовала доклад. В нем говорится, что чернобыльская трагедия может вызвать еще 250 тысяч случаев заболевания раком и около 100 тысяч - со смертельным исходом. К данным доклада следует отнестись очень серьезно: если ученые правы и в результате чернобыльской катастрофы от рака умрут еще около 100 тысяч человек, нам нужно более тщательно отнестись к вопросу - строить или нет новые ядерные станции в будущем.