В конце 1917 года юная Марзия робко переступила порог театра. Это был известный во всей Астрахани Татарский драматический театр, и Марзия попросила принять ее в театр в любом качестве. После “творческого собеседования” выяснилось, что девушка действительно обладает незаурядными драматическими способностями, и она была включена в актерскую труппу.
Как известно, в Астрахани начала XX века часто гастролировали азербайджанские театральные труппы, спектакли которых проходили с большим успехом. Не исключено, что Марзия, видевшая азербайджанских актеров, в частности, Г.Араблинского, Дж.Зейналова, Сидги Рухуллу и др., затаила мечту быть на одной сцене с такими замечательными актерами. И судьба милостиво предоставила ей такую возможность: уже через три года она была в актерском составе Азербайджанского драматического театра в Баку.
Марзия Давудова пришла в азербайджанский театр в тот период, когда актрис в театре не хватало. Национальные профессиональные кадры еще не взошли на ниве театрального искусства, и женские роли поручались актрисам другой национальности. Особенно это сказывалось на женских образах азербайджанской драматургии, ибо эти актрисы не могли передать, выразить самобытность национального женского характера.
Марзия Давудова уже с первых ролей на сцене азербайджанского театра привлекла внимание высоким уровнем исполнительского мастерства. О ней сразу же заговорили в театральных кругах. Можно сказать, несколько забегая вперед, что Марзия ханум вынесла “на себе”, с первых и до последних дней в азербайджанском театре (тогда театре имени М.Азизбекова) всю основную часть женских ролей в его репертуаре.
Первые роли Марзии ханум сразу же заполнили “ниши” женских образов азербайджанской драматургии: Гюльтекин, Солмаз, Фирангиз (“Айдын”, “Невеста огня”, “Октай Эльоглу” Дж.Джабарлы), Хумар (“Шейх Санан” Г.Джавида), созданных не только ярко, динамично, но, и что особенно важно, с убедительным психологическим выражением их, и для национального женского сценического образа это был “великий почин”.
C каким изяществом, филигранностью роли она привлекла внимание в образе королевской дочери Бланки в лучшем спектакле азербайджанского театра в 1923 году - “Королевский брадобрей” А.Луначарского!
С позиций сегодняшнего дня нужно сказать, что творческому человеку в условиях того времени (особенно периода сталинского режима) свобода, раскрепощенность духа, право собственного понимания были чреваты опасностью быть заклейменными ярлыком “левизны и кривизны” и тяжкими последствиями. Особенно в области самого массового творчества - литературы, театра и кино (в этом смысле судьба круто обошлась с Марзией ханум, отняв дорогих ей людей, спутников и по жизни, и по сцене - Ульви Раджаба и Аббаса Мирзу Шарифзаде).
Роль Солмаз в спектакле “Невеста огня” Дж.Джаббарлы (1928 год) была признана “наиболее выдающейся в деле революционного сознания масс”, и М.Давудова была на высоте хвалебных статей критики.
Именно общественно-политическое время рождало героинь М.Давудовой: Солмаз, Севиль, Алмас, Хаят, Любовь Яровая выражали идеи нового революционного мышления. В том же 1928 году М.Давудова создала важный для духа времени образ “освобожденной азербайджанки” - роль Севиль в спектакле по пьесе Дж.Джаббарлы. Роль была построена на эффекте контраста забитой, послушной, безмолвной, неграмотной и “некрасивой” женщины, какой была Севиль в первой части спектакля, и гордой, уверенной, независимой и красивой - в финале его. Эволюцию духа Севиль актриса передавала в точной расстановке психологических акцентов образа: робкий, едва слышный голос, движения скованные, суетливые, словно она всегда торопилась скрыться от глаз деспотичного мужа, постоянное виновато-извинительное выражение лица - это был законченный и убедительный портрет послушной рабыни в доме мужа Балаша. Но в отсутствие его она иногда робко подходила к пианино, присаживалась, стучала пальчиками по клавишам, стараясь извлечь музыку, или долго смотрела на себя в зеркало, словно старалась увидеть что-то другое. Впечатляющими по эмоциональному воздействию были сцены диалогов Севиль с золовкой Гюлюш, Балашем, в которых она впервые поднимала голос в защиту себя, как личности. Впечатляющей была и сцена ухода Севиль из дома мужа, когда она в гневе бросала скинутую чадру ему в лицо, и Марзия ханум в этих сценах достигала самых высоких точек душевного порыва. Зрительское потрясение от игры М.Давудовой (особенно у женской половины) была настолько велико, что многие женщины, пришедшие на спектакль в чадре, оставляли ее прямо в зале - и этот факт стал уже хрестоматийным в истории азербайджанского театра.
Диапазон ролей М.Давудовой был грандиозен: от простушек из народа до королев, от безграмотных наивных женщин до высокоинтеллигентных аристократичных героинь. Это были роли в исторических, классических пьесах и в современном репертуаре азербайджанских, русских, западноевропейских авторов. Когда, к примеру, она сыграла роль Любови Яровой (1929) в спектакле по пьесе К. Тренева, то многие критики находили в ее игре сходство с великой русской актрисой В.Пашенной, первой сыгравшей эту роль в Малом театре.
В списке лучших ролей М.Давудовой, в продолжение создания образов азербайджанской женщины нового мышления с сильным личностным началом, была и роль молодой женщины Хаят в одноименном спектакле по пьесе Мирзы Ибрагимова - деловой и энергичной “строительницы социализма” в глухой азербайджанской деревне. Зрелое профессиональное мастерство М.Давудовой помогло ей в этой роли даже преодолеть драматургическое несовершенство образа, наполнив его более живыми и полнокровными чертами. Вот что писали об этом образе: “Сценическому дарованию Марзии ханум свойственно глубокое чувство такта, большое внутреннее благородство, ощущение человеческого достоинства. Ее Хаят - не только активная общественница, но и скромный, простой, задушевный, в высшей степени благородный, высоконравственный человек, у нее не только глубокий ум, но и чуткое сердце” (Дж.Джаббарлы).
Марзия Давудова была актрисой ярко выраженного трагедийного театра. Ее роли в шекспировских спектаклях, по мнению критиков того времени, были наиболее выдающимися: Дездемона, Катарина, Гертруда, Гонерилья, леди Макбет - эти образы она создавала по всем эстетическим критериям шекспировского театра - мощно, страстно, с накалом эмоций, глубиной чувств.
В 1936 году азербайджанский театр имени Азизбекова осуществил постановку “Макбета”, и этот спектакль стал высоким художественным достижением в его истории. Наибольшее число хвалебных отзывов было на счету исполнителей заглавных ролей - Аббаса Мирзы Шарифзаде и Марзии Давудовой, режиссера Александра Туганова. В процессе работы над этим спектаклем изначально возникла чуть ли не драматическая ситуация: М.Давудовой никак не удавалось найти верную тональность и понимание образа леди Макбет. И она почти готова была отказаться от роли. Почти как анекдотический факт воспринимался рассказ самой Марзии ханум о работе над образом, когда однажды она, вконец расстроенная, сбежала с репетиции и спряталась в уголке фойе. В тот момент ее увидел режиссер Туганов, подошел и начал оскорблять, кричать и ругать актрису. Марзия ханум пришла в бешенство, в ней всколыхнулись самые бурные эмоции..., но в тот же момент Туганов схватил ее за руку и потащил на сцену со словами: “Вот теперь ты поймешь, какая должна быть леди Макбет”. Так режиссерская уловка помогла актрисе правильно нащупать струны образа.
Если говорить вообще о ролях М.Давудовой в широком смысле, то нужно признать, что почти все они были событием в театральной жизни, и трудно даже отдать предпочтение какой-то одной роли: и Кабаниха, и Кручинина, и Васса Железнова в русской классике, и Хураман, Ширин, Хумар, Судаба в пьесах С.Вургуна и Г.Джавида - разные по масштабу, но одинаково яркие, талантливые создания актрисы.
Последнюю свою роль - роль Матери в спектакле “Остров Афродиты” А.Парниса она сыграла в канун своего 60-летнего юбилея в 1961 году. Вся мощь ее трагедийного таланта, вся стихия страсти, высоких душевных чувств во имя справедливости, защиты чести и достоинства сына были вложены Марзией ханум в этот образ. Образ Матери - “лебединая песнь” актрисы, в этом спектакле она прозвучала трагично, но гордым, светлым, несломленным голосом.
Несравненная цена личности М.Давудовой - не только в художественном феномене театрального искусства, раскрытом в созданных ею ролях, образах. Но и в том, что ее творчество было “живой школой” актерского мастерства для тех, кто только начинал свою сценическую жизнь. Общаясь с нею, играя с нею в одном спектакле или наблюдая за творческим процессом создания ею образа, молодые актеры проходили подлинную школу мастерства, перенимая ее опыт, совершенствовали и повышали свой профессиональный уровень. Целая плеяда азербайджансих актрис прямо или косвенно были причастны к школе М.Давудовой, среди них Фатьма Кадри, Барат Шекинская, Лейла Бадирбейли, Софья Басирзаде, Окюма Курбанова и конечно же ее дочь - Фирангиз Шарифова и многие другие, прославившие высокое имя азербайджанского театра. l
Вета НАДИРОВА
19-27 июня в Баку состоится джаз - фестиваль, в котором примут участие звезды мирового джаза
